— На самом деле, в отеле у меня не так уж много друзей, — пожала плечами Джин. — А Тони — хороший парень. Иногда он протаскивает ко мне в комнату мартини, и мы проводим вечера за просмотром очередного боевика. Или мелодрамы. Это уж как монетка упадет. И, скажу по секрету, мелодрамы предпочитает Тони.
Каталина рассмеялась, Джин подхватила ее смех. К стойке подошел мужчина и оставил ключ от номера, на ходу бодро заявив, что такая солнечная погода — редкость, и не стоит терять время в стенах отеля.
— Решили прокатиться на лыжах, мистер Гюнтер? — приветливо улыбнулась ему Джин.
— Конечно! Один черт знает, когда опять повалит этот снег. Я приехал сюда не в номере прохлаждаться. А вот женушка моя решила совершить набег на ваш знаменитый ресторан. Боюсь, ее скоро раздует до тех размеров, что мне придется развестись. Она подойдет за ключом.
Джин и Каталина одинаковыми насмешливыми взглядами проводили до входных дверей довольно упитанного мистера Гюнтера.
— Мне совершенно не с кем провести этот вечер, — проговорила, будто невзначай, Каталина, вновь все внимание уделяя Джин. — Может, вы с Тони заглянете? Я закажу ужин в номер. Может, удастся найти какую-нибудь настолку.
Джин чуть прищурила глаза и ответила:
— В карты играть умеешь?
— В карты? — переспросила Каталина.
— Ага. В дурака.
— Ну, да, — голос Каталины прозвучал так неуверенно, что для убедительности она твердо кивнула головой.
— Только учти. Мы играем на раздевание. Идёт?
Хитрая улыбка Джин оказалась такой заразительной, что вскоре и уголки губ Каталины поползли вверх.
— Идёт. Тогда в девять?
— Хорошо. И закажи что-нибудь выпить. Тони купится только на алкоголь.
После обеда время начало лететь быстро. Чтобы его хоть как-то скоротать, Каталина достала из-под матраса папку Амелии и ещё раз проглядела каждую страницу в надежде, что при первом просмотре упустила какую-то важную деталь, которая сопоставила бы все точки и сложила идеальную картину происходящего в отеле. Но этой детали не было. И Каталина впервые засомневалась в собственных способностях — уверенность в том, что она справится с поставленной задачей, стремительно падала. «Если кому и под силу возродить хроники, — сказал папа, — то это тебе». Но что, если у нее не получится?
С детства Каталина показывала большую целеустремленность и крепкую силу воли. Это замечали даже родители, ненароком сравнивая Поппи и младшую дочь. Каталина шла напролом, цеплялась за любую возможность показать себя, но уже в средней школе что-то изменилось, и все пошло совершенно по иному сценарию. Каталина превратилась в тень своей сестры, она стала невзрачной, начала много времени проводить за книгами и полностью отдаляться от внешнего мира. Ее глаза больше не горели огнем, а цели и мечты становились все скромнее и скромнее. Тогда, поддаваясь минутам самоанализа, она считала, что просто меняется как личность, даже не подозревая, что сама глушит в себе себя.
Ближе к вечеру Каталина заказала ужин в комнату и попросила дополнить его бутылкой виски. Поднос с заказом был в номере спустя тридцать минут. Еще спустя десять — на пороге появились Джин и Тони.
— Если твои родители узнают, что я пью с постояльцем отеля, — говорил парень, обращаясь к подруге, — меня уволят ко всем чертям.
— Брось, никто же трепаться не будет, — улыбнулась Джин, а Каталина для пущего эффекта помахала бутылкой виски.
Расположилась их троица прямо на полу, обставив себя тарелками с закусками и стаканами, а посреди импровизированного круга образовали карточный стол.
Сперва Тони чувствовал какую-то скованность, и Каталина это видела. Он мало говорил, и совсем не походил на доброжелательного администратора, встретившего ее вчера вечером. Но с каждым глотком обжигающего виски, сознание хмелело и потихоньку открывалось. Тони даже начал иногда смеяться.
Из всех троих, безусловно, лучше всех играл Тони. Хуже — Каталина. Именно поэтому к концу третьей партии девушка сидела перед дочерью хозяев отеля и администратором в джинсах и розовом бюстгальтере. С Тони не слетело ни одной вещицы. Как, впрочем, и с Джин.
Параллельно игре начался разговор, и Каталина, постаравшись пить как можно меньше алкоголя, чтобы запомнить, если не каждую деталь, то важную — точно, внимала каждому слову ребят. По большей части, говорила Джин. Она рассказывала о пансионе, в которой ее заточили еще с шести лет, о том, какого сорта люди там обучаются и как ей иногда непросто все это дается. Говорила она, видимо, больше для Каталины, потому что Тони, помутневшими глазами глядя на свои карты, то и дело кивал, будто соглашаясь с подругой. Речь так и не заходила о чем-то, что имело бы значение для Каталины.