Каталина разлила остатки напитка между стаканами Джин и Тони и в очередной раз обратила внимание на то, что девушка ничего не ест. Возможно, не стоило зацикливать на этом внимание, но у Каталины этого не вышло.
— Джин, — серьезно проговорила девушка, положив карты на пол, — почему ты не ешь?
— Я не хочу. Я поужинала с родителями, — оттараторила девушка, и Каталине показалось, что эти слова слишком привычны для Джин и слетают с ее губ ни один раз за день.
Тони застонал. Он откинулся назад, положив голову на кровать Каталины и, обращаясь к потолку, воскликнул:
— Черт, Джин, ты не умеешь врать.
— Где же, по твоему мнению, я здесь соврала? — Джин тут же ощетинилась, как разъяренная кошка и, последовав примеру Каталины, убрала карты.
Тони пьяно рассмеялся и повернул голову в сторону Каталины. Ему с трудом удалось сфокусировать на ней взгляд.
— Хочешь знать, почему она не ест? Потому что ее чертова старая мамаша лет семь назад сказала, что у Джин жирная задница, и если она не прекратит пихать в себя все съедобное, то к восемнадцати ее раздует до размеров отеля.
Хоть Каталина и выпила немного, ей понадобились время, чтобы ещё раз прокрутить слова Тони у себя в голове. Она взглянула на Джин — по бледному, заостренному и худому лицу девушки градом катились слезы. Глаза превратились в озера, а тонкие пальцы сжались в кулаки, ногтями впиваясь в ладони.
— Ты, Тони Виллиган, не умеешь держать язык за зубами, — прошипела Джин, со всей злостью ударив друга в бок. Тот издал громкое «ауч».
— Это правда? — Каталина внимательно посмотрела на Джин. Сейчас в ее душе появилось все сочувствие, которое только когда-либо хранилось здесь. У Каталины самой был пунктик на счёт еды, но она никогда не стремилась похудеть — после тех голодовок перед выпускным, она давно перестала считать еду своим врагом.
— Даже если и правда? — воскликнула Джин, повернувшись в сторону Каталины — из ее глаз хлынула новая порция слез, которая тут же была сердито размазана по щекам. — Тогда что? Тебе вообще не должно быть никакого дела. А с этим пьяницей я поговорю завтра.
Тони вновь засмеялся, прикрыв глаза. Слова тоже давались ему с трудом.
— Хоть говори, хоть не говори, но это не отменяет того факта, что ты больна. Хотя, знаешь, ты права, — язык едва ворочался во рту парня, — об этом стоит поговорить завтра, Джин. Когда я буду трезв. И в очередной раз попробую вразумить тебя.
— Меня не надо учить! — выкрикнула Джин и, вскочив на ноги, выбежала в коридор. Хлопнула дверь. Удивительно, но этот звук возымел над Тони какой-то отрезвляющий эффект, он попытался подняться и последовать за подругой, и Каталине даже показалось, что его взгляд прояснился.
И вдруг потух свет. Каталина огляделась, сама не понимая, что пытается найти. Она выставила перед собой руку и пошла вперёд, туда, где должен был быть включатель, но пальцы шаг за шагом не встречали никакой преграды.
— Тони, — проговорила Каталина и постаралась расслышать хоть какое-то движение. Ничего. Сплошная тишина. Звенящая. Потусторонняя.
И тут до нее дошло. Обрушилось, как ведро воды во время крепкого сна. Молотом ударило по мыслям и ещё долгим эхом отдавалось где-то на подкорках сознания. Окно. Где окно? Даже прошлой ночью, когда небо было затянуто серыми тучами, снег отражал свет уличных фонарей и тем самым освещал комнату на втором этаже. Но сейчас окно тоже пропало.
Исчезло все: звуки, предметы, запахи. Каталина, как слепой котенок, бродила по своему номеру с вытянутыми руками, но ничего не могла нащупать. Тони исчез. Она осталась одна в сплошной и тягучей тьме.
Каталина захотела закричать, прижала ладонь к груди и лишь выдохнула воздух из лёгких. Липкая паника тащила за собой ярый, первобытный страх. Внезапно раздался удар — каждый любитель фильмов ужасов ни с чем его не перепутает, так распахиваются створки окон. Каталину обдало ледяным воздухом. Она крутанулась на месте, пытаясь разглядеть хоть что-то. В горле, перекрывая дыхание, встал ком. И вдруг, прямо перед своим лицом, Каталина увидела ярко-красные в лукавом прищуре глаза и светящиеся большие бараньи рога. Она закричала так сильно, насколько позволяли ей лёгкие. Каталина отшатнулась назад, кто-то схватил ее за руку — это была ледяная ладонь, — девушка завопила в очередной раз, отпрянула, запинаясь о собственные ноги, и вдруг почувствовала под собой подоконник, перелетела через него, сделав сальто, и грудой мышц и тканей рухнула на заснеженную землю заднего двора.