В дверь постучали.
— Войдите, — проговорила Каталина, но голос оказался ещё так слаб, что она подумала, будто ее не услышали. Но, нет. Дверь осторожно приоткрылась, и на пороге замаячил Тони. Он тепло улыбнулся девушке, отметив, что выглядит с их последней встречи она гораздо лучше, и прошел в комнату, остановившись сбоку от кровати. Каталина чуть подвинулась, принимая сидячее положение и все еще побаливающей спиной прижимаясь к подушке.
— Привет, — аккуратно улыбнулась Каталина.
— Я ненадолго, — проговорил Тони, — меня Джин подменяет.
Каталина кивнула.
— Как ты себя чувствуешь? — участливо поинтересовался Тони. Каталина заметила, что произошедшее словно сплотило их, и весь официоз пропал окончательно. Но и товарищами их до сих пор назвать было нельзя.
— Доктор сказала, что завтра буду бегать горной ланью, — со смешком отозвалась Каталина.
— Это радует, — выдохнул Тони, и с его лица слетела тень озабоченности. И теперь перед Каталиной стоял обычный Тони, тот жизнерадостный и улыбающийся парень, который встретил ее в первый вечер в этом отеле.
— Мы переживали за тебя, — проговорил Тони и, заметив вопрошающий взгляд Каталины, добавил: — Джин тоже. Просто с ней что-то творится. Кажется, вчерашний вечер как-то слишком сильно на нее подействовал.
Каталина нахмурилась.
«Это я виновата. Мне надо было рассказать. Во всем я виновата».
Что ж, к Джин у нее точно будет отдельный разговор.
— Ты не помнишь, как это произошло? — спросил Тони. — Понимаешь, все об этом только и говорят, ситуация обрастает слухами. Некоторые не очень, кхм, нравственные.
— Например? — Каталина весело улыбнулась.
— Некоторые постояльцы из своих окон или с балконов видели, как ты лежала там, на земле. В джинсах и бюстгальтере. Теперь половина отеля считает, что ты завела интрижку с каким-то женатиком, а через окно спасалась от внезапно вернувшейся жены.
Каталина рассмеялась — заливисто, громко. Правда, вскоре смех начал болью отдаваться по телу, и она лишь тихо хихикала. Тони, заметив, что такое положение дел девушку вовсе не огорчило, тоже широко улыбнулся.
— Бурная, однако, у меня личная жизнь, — хмыкнула Каталина.
— А на самом деле?
Каталина опешила. Она удивлённо взглянула на парня, собираясь уже того осадить и заверить, что ее личная жизнь касается только ее. Тони вдруг покраснел и помотал головой:
— Нет, ты меня не поняла. Я, может, и кажусь назойливой мухой, но, думаю, я могу знать, что же произошло.
— Выключился свет, меня кто-то схватил за руку. Это был ты?
Тони помотал головой.
— Я так и думала, — Каталина вновь погрузилась в свои мысли. — Ты спрашиваешь меня, что произошло, но я сама не могу тебе ответить. Возможно, я перепила.
— Я видел, сколько ты выпила, — хмыкнул Тони, — и понимал, что перед тобой стоит цель напоить нас. Я не спрашиваю, зачем. Лучше я не буду этого знать.
Каталине на это нечего было сказать. Она опустила глаза, начала теребить пальцами одеяло. Кровать рядом с ней прогнулась — Тони присел на самый край, его ладони крепко сжали пальцы девушки.
— Послушай, Каталина, — Тони дождался, пока девушка поднимет на него глаза, и продолжил: — В тебе я вижу столько тепла, сколько нет ни в одном другом в этом проклятом отеле. Ты — словно портативное солнце. И я не имею права говорить это, но я скажу, потому что не хочу, чтобы с тобой случилась беда — уезжай. Уезжай, как можно скорее.
— Почему же ты до сих пор здесь, если считаешь это место таким опасным? — хрипло выдавила из себя Каталина.
Тони усмехнулся. В его усмешке было больше расстройства и страшной покорности, чем в чьей-либо ещё.
— Я принадлежу этому отелю, — Тони развел руки в стороны. — Каждому его дюйму. Я не уехал вовремя. А у тебя ещё есть возможность. Я понимаю, что ты здесь неспроста — ты читаешься, как открытая книга, Каталина. Но я больше ничем не смогу тебе помочь.
Он встал так резко, что Каталина пружинисто подпрыгнула на кровати на какой-то дюйм, и ушел, плотно прикрыв за собой дверь.
«Я принадлежу этому отелю».
Что это значит? Каталина хотела вскочить, броситься следом за Тони и пытать его до тех пор, пока не получится выведать все тайны. Но, к своему самому глубочайшему сожалению, она понимала, что у нее ничего не выйдет.
— Черт, — сжатый кулак впечатался в матрас со всей злостью. Девушка издала стон, полный отчаянья и ярости. Почему на факультете журналистики не обучают тому, как вести себя в отеле, полном людей со своими страшными тайнами? В отеле, который пытается тебя убить?