Каталина дала себе время, чтобы отдышаться, поправила растрепавшиеся волосы и в этот самый момент дверь одной из комнат на третьем этаже отворилась, наружу выглянула миссис Уолтер. Заметив Каталину, она расплылась в улыбке.
— Неужели, вам уже лучше? Какая приятная новость, мисс Гринбруст. На самом деле, прямо сейчас я направлялась к вам с одним разговором, но, раз вы здесь, не зайдете?
Каталина лишь кивнула и прошагала к комнате хозяйки отеля. Попала она не в спальню, как предполагала, а в довольно просторную гостиную, выделяющуюся на фоне всех остальных помещений отеля очень светлыми тонами. Белоснежный диван стоял посреди комнаты, напротив — тумба из белого дерева и телевизор. Такой большой телевизор Каталина видела лишь однажды — в кабинете своего бывшего начальника. Между тумбой и диваном ютился овальный стеклянный журнальный столик, заваленный бумагами и чеками. По стенам были в хаотично-эстетичном беспорядке разбросаны горшки с красными розами вперемешку с несколькими фотографиями в бежевых рамках. Из гостиной куда-то вели сразу три абсолютно одинаковых двери.
Каталина осторожно шагнула внутрь, и ее стопа тут же погрузилась в пушистый белоснежный ковер. Элеонора зашла следом, закрыла дверь.
— Не желаете чай? — учтиво поинтересовалась хозяйка отеля, и Каталина лишь нервно качнула головой. Здесь она чувствовала себя, как в клетке, откуда не было возможности сбежать.
— На самом деле, мисс Гринбруст, я хотела поговорить с вами о моей дочери, — Элеонора кивнула в сторону дивана в пригласительном жесте — Каталина присела на самый край вполоборота к миссис Уолтер. Внимание ее тут же привлек открытый пожелтевший конверт с позолоченной печатью, которые Каталина видела только в кино, поэтому в ответ на слова миссис Уолтер она лишь участливо кивнула.
— Я заметила, что Джин очень много времени проводит с вами, и, прошу, примите мои извинения, если она как-то вам мешает.
— Что вы, нет, — удивлённо проговорила Каталина и нехотя перевела взгляд с конверта на миссис Уолтер. Пальцы девушки так и тянулись к жёлтой бумаге. Желание заполучить это письмо затмило практически все вокруг, и Каталина не могла понять, что с ней происходит. Создавалось ощущение, что кто-то вместо нее руководит ее телом и движениями.
— Это радует, — выдохнула Элеонора, прилежно сложив ладони на своих коленях. Спина прямая, взгляд зорок и остр, вид снисходителен — самая настоящая королева.
— Джин мила и дружелюбна по отношению ко мне, — тихо соврала Каталина. — Вам не о чем волноваться.
— Но я волнуюсь, — самообладание на какое-то мгновение покинуло Элеонору, и та предстала перед девушкой в запуганном и полуистеричном состоянии. Правда, как уже и было сказано, длилось это лишь секунду.
— Понимаете, мисс Гринбруст, моя дочь не совсем здорова, — проговорила Элеонора. — Она довольно болезненная девочка, ее мучают нередкие галлюцинации. Поэтому Джин и обучается в пансионе — там она находится под постоянным присмотром психиатра.
От удивления брови Каталины медленно поползли вверх.
— Что вы подразумеваете под галлюцинациями, миссис Уолтер?
— Она видит людей, слышит голоса. В детстве она часто об этом мне рассказывала. С возрастом, наверное, стала понимать, что ей не верят, и закрылась в себе. Но я-то знаю, что ей не лучше, — миссис Уолтер глубоко вздохнула. — Я слышу, как ночами она ходит по коридорам и разговаривает с ними.
— С кем — с ними? — тут же спросила Каталина, почувствовав, что ловит Элеонору за хвост. Но та лишь неопределенно пожала плечами, оказавшись обычной ящерицей.
— Поэтому я прошу не верить всем словам моей дочери, — тихо подвела черту миссис Уолтер. — Не хочется, чтобы она испортила вам отпуск. Наслаждайтесь природой и погодой, мисс Гринбруст. Вы ещё не были в горах? Ох, как много вы теряете, обратитесь к Тони, этот малый быстро соберет компанию, столько лет верной службы, — Элеонора качнула головой.
«Конверт. Мне нужен конверт».
Каталина судорожно соображала, что ей предпринять, чтобы незаметно взять с журнального столика этот желанный предмет. Но идей не было никаких, а речь миссис Уолтер, кажется, подходила к концу, за чем обязательно бы последовало выдворение Каталины из королевских апартаментов.
— Надеюсь, мы поняли друг друга, мисс Гринбруст? — тихо проговорила Элеонора, медленно поднимаясь на ноги. Каталине не оставалось ничего другого, и она последовала ее примеру.