Каталина медленно подняла ошарашенные глаза от пола на женщину и практически одними губами, хрипло и тихо выдавила из себя:
— А я и не собиралась убегать.
В голове до конца не укладывалось все, что она только что услышала. Но, если брать в расчет, что каждое сказанное слово Элеоноры — правда, действовать нужно незамедлительно. Каталина не знала, что нужно делать, но на уровне души чувствовала, что каждая секунда промедления может оказаться чреватой самыми неприятными и страшными последствиями.
Она вскочила на ноги, промчалась мимо Элеоноры и, не переходя на шаг, побежала в сторону своего номера. Отис. Да, Отис должен помочь.
А ведь у Каталины уже есть материал для статьи. Нужно всего лишь взять документы и пешком дойти до деревни, откуда попросить кого-нибудь довезти ее до аэропорта. Эта мысль на секунду осветила Каталину такой радостью, что у нее на лице даже появилась улыбка. Она раскрыла это дело, она смогла. Тайна отеля-убийцы теперь не является тайной.
Но в следующий миг Каталина подумала о Джин, умирающей в своей кровати, о Тони, который, оказывается, ей в отцы годится, о всех остальных людях, которых так или иначе задела эта смертельная гонка с дьяволом. Девушка остановилась у двери в свой номер и с обреченностью и пугающей уверенностью в глазах взглянула на позолоченную цифру «10» чуть выше уровня ее глаз.
Да, она могла бы уехать прямо сейчас. Убежать. Скрыться. Вернуться в Нью-Йорк с новенькой статьей для «Мистических хроник» и стать легендой журналистики. Но она не будет этого делать — слова, чуть ранее сказанные Элеоноре, не были пустым звуком. В юности Каталина верила, что сможет не только открывать глаза людей на события вокруг, но и помогать им. Она должна помочь и сейчас. Всем, кто оказался заточен в этом проклятом отеле. Но что нужно для этого сделать?
Путаясь в собственных мыслях, Каталина вошла в номер, и ее сердце пропустило удар — на кровати сидел человек. За доли секунды девушка испугалась надвигающейся смерти, собралась сражаться до конца, но в следующее мгновение осознала, что фигура, лицом уткнувшись в свои ладони, принадлежит Тони Виллигану.
— Бог мой, — молвила Каталина, увидев, что плечи парня чуть содрогаются. Неужели… Нет, об этом было даже страшно думать. Каталина превратилась в оголенный провод — все ее чувства обострились, нервы застряли где-то на уровне предела. Медленно ступая по полу, девушка прошла к кровати и села рядом с Тони. От ее прикосновения парень вздрогнул и посмотрел перед собой покрасневшими и опухшими глазами.
— Джин, — тихо прошептала Каталина. «Джин умерла?» — хотела спросить она, но это слово, слово, которое клеймом отпечатывалось в сознании и не заживающим рубцом напоминало о себе каждый день, так и не могло слететь с тонких губ.
Тони медленно качнул головой из стороны в сторону, слеза на его нижних ресницах качнулась в такт и обрушилась на колени. Каталина почувствовала себя так, словно ей предоставили доступ к воздуху. Жива.
А пока человек жив, можно все изменить.
— Она звала тебя, — хрипло выдавил из себя Тони с такой болью в глазах, будто каждое слово резало его горло лезвием, вспарывало лёгкие. — Поторопись, пока Элеонора не заметила пропажу ключей.
И Тони вложил в ладонь Каталины длинный одинокий посеребренный ключ. После этого он вновь спрятал лицо в ладонях.
Когда Каталина шла по коридорам в сторону западного крыла, — какой раз за день? — она думала о том, каково быть вечно молодым и вечно заключенным. Больно ли каждый день на протяжении полувека видеть одни и те же стены, одни и те же лица? Как, после произошедшего, Тони удалось сохранить в себе человечность, жизнерадостность и ту солнечность, которой он выделился в первый же момент их встречи? Страшно ли знать, что ты вечен, когда на твоих глазах умирает лучший друг?
Оказавшись на втором этаже, Каталина прошагала в самый конец коридора, вставила ключ и повернула его. Замок отворился с таким громким щелчком, что, подумала девушка, его могла услышать и Элеонора в библиотеке. Осторожно, чтобы не издавать лишнего шума, повернув ручку, Каталина приоткрыла дверь.
Комната Джин была погружена в полумрак. Тяжелые темные шторы не пропускали в помещение последние лучи уходящего дня. Кровать Джин стояла на том же месте, что и в номере Каталины: четыре толстых резных столба уходили в потолок, бордовый задернутый полог прятал хозяйку комнаты от чужих глаз. Каталина, сама не понимая, чего боясь, вошла внутрь, закрыла за собой дверь и по мягкому ковру прошла в сторону кровати. Оттуда донёсся стон, полный боли. Блондинка дрожащей рукой сжала бордовую материю и потянула ее в сторону.