Джин лежала в своей кровати головой на высокой подушке. Каталина присела на самый край и щелкнула лампу на прикроватной тумбочке. Тусклый свет едва ли скрашивал обстановку. Тени под глазами стали еще темнее, скулы ярче выразились, щеки впали. Бледные иссохшие губы едва заметно шевелились. Каталина, конечно, мало знала Джин, но очень сомневалась, что девушка читает молитву. Да и вся брюнетка словно иссохла, стала меньше. Каталина не могла верить своим глазам — ещё вчера Джин валялась в снегу, Джин смеялась, Джин разговаривала. И вчера это была пятнадцатилетняя Джин, у которой впереди целая жизнь. Сейчас же перед Каталиной лежала умирающая взрослая женщина. Блондинка осторожно сжала тонкие и холодные пальцы девушки в своей ладони. Веки Джин чуть дрогнули.
— Каталина? — прошептала Уолтер, и Каталина почувствовала, каких трудов стоит девушке каждая буква, ни то, что слово.
— Да, это я, — тихо отозвалась Гринбруст и, словно в доказательство своих слов, посильнее сжала пальцы Джин. — Если всему виной я, а так и есть, боже, Джин, — Каталина судорожно втянула в себя воздух, пытаясь сдержать наплыв слез, — мне жаль. Мне так жаль. Прости меня.
— Ты не виновата, — медленно, делая паузы после каждого слога, проговорила Джин и чуть приоткрыла глаза. — Посмотри на меня.
Каталина замотала головой, рассыпая во все стороны светлые кудри и продолжая упрямо сверлить глазами руку Джин.
— Нет, Тони мне все рассказал, — прошипела Каталина, чувствуя, как в горле появляется ком. — Твое состояние — результат наших разговоров. Это все, потому что ты мне помогла. Потому что рассказала, что знаешь. Твоя мать сказала то же самое. Боже, она же тоже мне много лишнего сказала. Неужели… О, боже.
— Да плевала я на этот отель и свою мать, — с едва заметным нажимом проговорила Джин. — Посмотри на меня.
Каталина вскинула голову и столкнулась со взглядом темных и уставших глаз.
— Я знала, что это произойдет, — все еще деля слова на слоги, проговорила Джин. Каталина видела, как ей тяжело даже просто смотреть, но Уолтер упрямо не отпускала взгляд блондинки.
— Я знала, на что шла. И не жалею. Я устала от жизни, Каталина. Но зато теперь она прошла не напрасно. Ты все узнала?
Каталина лишь кивнула дрожащей головой.
— Тогда уезжай, — выдохнула Джин. — Прямо сейчас. Уезжай и не оглядывайся.
— Я не уеду, — прошептала Каталина и почувствовала, как по ее лицу побежали слезы. — Я должна все закончить. Боже, Джин, ты так юна. Ты не должна, — девушка вновь замолчала, не смея вымолвить то слово, но спустя пару секунд прикрыла глаза, сомкнув мокрые ресницы, и закончила: — Ты не должна умирать.
— Я повидала в этой жизни достаточно дерьма. Надеюсь, в следующей меня ждут пони и единороги, скачущие по радуге.
Каталина тихо рассмеялась, тут же утирая мокрые глаза.
— Под лампой, — Джин чуть повернула голову в сторону прикроватной тумбочки. — Если ты такая же самоубийца, как и я, это должно тебе помочь.
Каталина, мало что понимая, отпустила пальцы Джин, приподняла лампу дрожащими руками и увидела свернутую пополам бумагу, взяла ее и развернула. Это была фотография, но, что именно было на ней изображено, при тусклом освещении Каталина не могла разобрать.
— Я плохо здесь вижу, — нахмурившись, проговорила Каталина. — Ты не против, если я ее возьму с собой? — девушка перевела покрасневшие глаза на Джин и побледнела за мгновение. Губы Каталины приоткрылись, будто она силилась что-то сказать, но не могла. Синие глаза начали наполняться слезами. Каталина задрожала — дрожь была мелкой, но она, словно удар тока, стремительно перемещалась по всему телу, настигая голову.
Джин лежала с закрытыми глазами, повернув голову чуть в сторону. Растрепавшиеся коротко стриженные волосы сейчас выглядели тусклыми и… старыми? Одна рука девушки лежала на застывшей груди, вторая — у ног Каталины.
Гринбруст позже не смогла ответить на свой же вопрос: в какой момент она поняла, что Джин умерла? В те долгие секунды, что она смотрела на хрупкое и навсегда неподвижное тело девушки, сознание начало туманиться, конечности наполнились ватой. Ещё раз сжав тонкие пальцы Джин в своей ладони, Каталина постаралась подняться на ноги — вышло это лишь со второй попытки. Мелко дрожа всем телом и крепко сжимая в руке фотографию, Каталина поплелась к входной двери. Открывать ее не было необходимости — та распахнулась прямо перед носом блондинки, и внутрь влетела миссис Уолтер. Лицо Элеоноры было полно злости и гнева, но стоило ей перевести взгляд с застывшей Каталины на кровать дочери, как что-то во всей ее мимике поменялось. Ноги женщины подогнулись, рот искривился в беззвучном крике, и она поспешила ухватиться за стоящий рядом комод. Каталина молча вышла из комнаты. Уже у лестницы девушка услышала вопль — другим словом этот звук описать нельзя. Так кричит человек в стремительно падающем самолёте — его легкие наполняются воздухом, а затем раздираются в крике, полном страха и боли. Только, в отличие от крика в самолёте, этот, в отеле «Грэнд Скай» не прекращался ни на секунду, постепенно переходя в завывания раненного зверя.