Легче, когда воспринимаешь все со стороны.
Гринбруст прошагала в ванную, вынесла оттуда железное ведро и поставила посреди комнаты. Из-под матраса она выудила папку, которую когда-то отдал ей Отис, и бросила в то самое ведро. Следом отправился ее мобильный телефон. Из сумки Каталина достала коробок спичек и присела на корточки перед железякой, сосредоточенным взглядом разглядывая содержимое — если ей предстоит сегодня умереть, то нельзя оставлять за собой никаких улик. Она не сдвинулась с места, когда папка Амелии начала разгораться — медленно, словно требуя разрешение на это. Но совсем скоро огонь разыгрался, поглощая в себя все содержимое ведра и наполняя комнату едким, раздирающим глаза дымом.
В горле запершило, и Каталина поднялась на ноги, прошла к окну. На заднем дворе отеля гуляли люди — почему-то сейчас их было много, человек десять, не меньше, хотя вчера, когда Каталина и Джин валялись в снегу, ведя роковую для последней девушки беседу, вокруг не было ни одной живой души. И все это было таким неправильным — отель жил. Жил и плевался этой жизнью во вселенную, когда в одной из его комнат лежал труп совсем юной девушки, отдавшей жизнь, в принципе, ни за что стоящее.
Комната почти полностью заполнилась дымом, хотя в ведре догорали уже последние крохи бумаги. Из коридора донесся визгливый перелив пожарной сигнализации и тут же сработала автоматическая система тушения — с потолка ледяным дождем на Каталину хлынула вода. Девушка вздрогнула, будто очнувшись после страшного сна, развернулась и решительно направилась к выходу из комнаты.
Люди, коротавшие день в отеле, испуганно выглядывали из своих номеров, бежали в сторону лестницы в одних халатах и тапочках.
Но не Каталина.
Сейчас она действовала на чистом автомате. Как робот, следующий заданному алгоритму, Каталина спокойно спустилась вниз и подошла к ресепшену, за которым никого не было. «Тони, — где-то далеко на краю сознания пронеслось в голове девушки, — где Тони?». Хотя сейчас она могла спокойно справиться и без Тони. Зайдя за стойку регистрации, Каталина открыла журнал, в которых отмечали постояльцев. Выбегающие на улицу люди даже не замечали ее.
Хочешь оказаться незамеченной — действуй во время всемирной паники.
Каталина пролистала журнал практически до конца и стала искать нужное ей имя.
«Сеера, Люк — 44 номер».
— Как символично, — губы Каталины искривились в усмешке. Сорок четвертый номер должен находиться на четвертом этаже, и девушка твердо зашагала к лифту.
Кнопка вызова, характерный лязг открывшейся двери.
Каталина вошла внутрь и нажала кнопку под цифрой «4». Медленно, слишком медленно двери лифта стали закрываться перед ее лицом, скрывая фойе отеля от глаз.
Лифт тронулся и начал подниматься. Каталина смотрела на бегущую строку с цифрами, и, как только она минула второй этаж, мигнул свет, лифт истошно дернулся и остановился. Кабина погрузилась в уже навязчиво пугающий полумрак. Каталина повернулась к зеркалу на задней панели лифта. Если бы она ещё могла удивляться, то ее синие глаза точно бы расширились, но сейчас девушка усталым взглядом окинула свое отражение.
Щеки впали, под глазами — уже не такими ярко-синими — залегли коричневые круги, волосы растрепались и превратились в метелку для улицы, свитер, любимый и когда-то обтягивающий бока свитер, обвис, как мешок, и даже рукава показались Каталине длиннее обычного.
Отель противился тому, что она собиралась сделать?
— Серьезно? — спросила Каталина, обращаясь к своему отражению. По стеклу пошла рябь — едва заметная, но на мгновение скрывшая весь лифт, а, когда она рассеялась, за спиной Каталины оказалась девушка. Плечи блондинки коротко дернулись, но больше ничего не указало на испуг от внезапного появления призрака Амелии Фитцджеральд.
Каталина смотрела на ее отражение и непонимающе хмурилась. Амелия улыбалась — нежно, красиво. Она сама была прекрасна, словно ангел. Ее теплые карие глаза смотрели на Каталину сквозь зеркало и согревали, несмотря на то, что вокруг было заметно холодно.
— Спасибо, — шепнула Амелия и через какое-то время добавила: — Если ты покончишь с этим, мы будем свободны, а свобода, поверь, наивысшая награда для человека, — девушка пожала плечами, — ну, или его души. Мы с тобой.
И после этих слов за спиной Амелии возникло еще три фигуры. Первая представляла из себя низкого и коренастого мужчину с блеклой сединой в редких волосах на голове. От него веяло отеческой заботой и теплом, да и внешне он походил на мистера Гринбруста, если не брать в расчет бороду последнего. Наверное, у этого мужчины остались жена, дети и внуки.