Вторая фигура принадлежала высокой светленькой девушке с вьющимися волосами и изумрудно-зелеными глазами. Каталина вспомнила слова мужчины, который вез ее в отель из Денвера. «Чем-то вас напоминает, — сказал он тогда, — такая же кудрявая была». «Не такая уж», — подумала Каталина, с толикой зависти, на которую только была способна ее оглушенная душа, наблюдая за девчушкой. Она была красива. Если бы не злополучный номер десять, в который ее поселили, она бы могла обзавестись семьёй, купить дом в каком-нибудь маленьком городке и жить свою долгую и счастливую жизнь.
Третьим незнакомым призраком была женщина. Упрямый и серьезный взгляд, короткая стрижка черных волос, деловой костюм. Наверное, она управляла какой-нибудь компанией. Если да, то кто занял ее место после смерти? И смог ли этот человек отдаваться работе с той же отвагой, с которой это — наверняка — делала она?
— Помоги нам, — проговорил призрак шестнадцатилетней девушки, и в голосе этом послышалось столько надежды и мольбы, что Каталина, доселе хоть чуть-чуть сомневающаяся в своих действиях, сейчас была готова положить жизнь ради блага неупокоенных душ.
Она лишь кивнула. Кивнула их отражениям решительно и коротко. Этого хватило, чтобы свет вновь мигнул, что-то затрещало, и лифт тронулся с места, поднимая Каталину на четвертый этаж.
На удивление девушки, когда двери открылись, и она вышла в коридор, вокруг никого не было. Зачастую, в это время на этажах можно было встретить то постояльца, куда-либо спешащего, то горничных — иногда, даже целую кучу, о чем-то сплетничающих.
Не в этот раз. Видимо, все последовали правилам пожарной безопасности и покинули здание. Четвертый этаж был пуст и тих. Каталине казалось, что касания ее кед о пол звучат, как выстрелы среди ночной тиши. Если на четвертом этаже кто-то сейчас и был, подумала девушка, он точно уже знал о ее присутствии.
Наверное, где-то в глубине души Гринбруст надеялась, что Люк Сеера совместно со всеми остальными постояльцами покинул отель. Наверное, она хотела оттянуть момент раскрытия всех карт. Наверное, она не хотела умирать.
Цифры на дверях номеров слились в единый поток перед взором Каталины. Ее голова крутилась то влево, то вправо, мысленно отсчитывая: «тридцать девять, сорок, сорок один, сорок два, сорок три…».
Сорок четыре.
Каталина повернула ручку номера. Она почему-то даже не подумала, что может быть заперто. Наверное, сегодня все звезды сошлись в тот узор, который обязывал ее встретиться лицом к лицу с самим демоном.
Дверь поддалась, Каталина толкнула ее вперёд, едва удержавшись и не зажмурившись, как в детстве, когда ожидаешь увидеть что-то страшное или неприятное в своем темном шкафу.
Не знаю, что ожидала увидеть Каталина, но по ее взгляду было понятно, что номер, в котором жил демон, абсолютно не соответствовал ее представлению. Стены нежно-бежевого цвета, небольшая кровать, аккуратно застеленная, вычищенное до блеска зеркало во весь рост по правую сторону от двери в ванную, журнальный столик у окна и стеллаж, забитый книгами. Каталина сделала шаг в комнату. Ещё шаг. Она старалась не издавать ни звука, сама в то время прислушиваясь к журчанию воды из ванны.
Люк, видимо, принимал душ.
У Каталины было время, чтобы развернуться и убежать, спрятаться, скрыться, уехать. Но вместо этого она решила потратить данные ей несколько минут на совладание со своим нутром.
Девушка опустила глаза на мелко дрожащие руки, внимательно осмотрела тонкие пальцы, бьющиеся в конвульсиях и сделала глубокий вдох, затем — выдох. Каждый удар сердца отдавался эхом в голове Каталины. Оно билось так быстро, словно пыталось нагнать те удары, которые в будущем ему уже будет не суждено отстучать.
Каталина вспомнила Джин. Маленькую пятнадцатилетнюю Джин, которая так храбро рассталась со своей жизнью. Почему Каталина не может поступить так же самоотверженно? Почему она боится?
— Успокойся, — прошипела сама себе Каталина и с большой силой сжала кулаки, оставляя на внутренней мягкой коже ладоней следы от ногтей — аккуратные покрасневшие полумесяцы.
В детстве, когда Каталине приходилось выступать перед классом, ей очень помогала дыхательная гимнастика — этому приему научил ее отец. «Глубокий вдох, — говорил мистер Гринбруст, стоя на одном колене перед своей шестилетней дочерью, — медленный выдох. И еще раз. Делай это, Лина, до тех пор, пока не почувствуешь, что все в твоем теле нашло свое равновесие. После этого сделай пару маленьких глотков воды — это закрепит наше заклинание».