Марианна кивает.
– И нам нужно убраться с этого проклятого парома, – продолжает Мадде, оборачиваясь к Марианне. – Нам нужно пробраться к спасательным плотам и шлюпкам.
– Да.
Марианне кажется, что она слышит крики изнутри парома, но рев сигнализации их заглушает. Она следит за рукой Мадде, которая на что-то указывает.
– Они здесь.
Марианна заглядывает за стеклянные двери, через которые они только что вышли. Несколько монстров идут в их сторону по коридору. Их медленную, целеустремленную походку ни с чем не перепутаешь. И они приближаются.
– Черт! – ругается Мадде. – Черт возьми, нам некуда бежать.
Марианна оглядывается вокруг. Впервые рассматривает мертвые тела под ногами. Ими усыпана вся палуба, а у бортика их целая гора.
Идея, которая приходит в голову, омерзительна. Но она встречается глазами с Мадде и понимает, что нужно попробовать.
Сигнализация снова ревет, но очень быстро и резко замолкает.
Филип
Филипу и Марисоль наконец удалось отключить аварийную сигнализацию. Они стоят в офисе старшего администратора. И смотрят на микрофон. Филип вспоминает Мики. Интересно, сколько раз тот держал его в руках?
– Хочешь объявить? – спрашивает он.
Марисоль качает головой:
– Я не знаю, что говорить.
– И я не знаю.
На самом деле Филип боится, что голос его выдаст. Он страшно устал. Они так близко к цели, но все же кажется, что все происходящее нереально.
Они спустят на воду спасательные плоты. И будут ждать помощи. А что потом?
«Я все равно ни за что не сяду на плот с кем-то из пассажиров. Что, если они заражены и начнут превращаться прямо в море?»
Филип не уверен и в том, что он сам не заразился. Левая рука автоматически поднимается к губам. Кожу жжет при прикосновении. Он тщательно тер и мыл руки, но…
– Как поступим? – спрашивает Марисоль.
Филип качает головой:
– Я просто не знаю, как все будет звучать… как будто я и сам в это не верю.
Девушка кладет руку ему на плечо:
– Знаешь что? Я всего несколько дней назад написала заявление об увольнении.
Филип понимает, что вовсе не удивлен. Он совсем недавно об этом думал – что рано или поздно она исчезнет с «Харизмы».
– Я собиралась рассказать тебе в этой смене, – добавляет Марисоль с грустным видом.
Филип пытается улыбнуться:
– После сегодняшней ночки я, наверное, тоже захочу уволиться.
– Это будет как раз вовремя, – усмехается Марисоль. Потом она снова становится серьезной. Берет Филипа за руку: – Я беременна. Вот почему. Я собираюсь работать в кофейне моей тетки.
Улыбка Филипа становится шире. И на этот раз она искренняя.
– Мне следовало догадаться об этом давным-давно? Правильно?
– Возможно.
– Вот почему ты перестала выпивать после работы.
Марисоль пожимает плечами и усмехается.
– Ты будешь отличной мамочкой. Раз ты можешь отстоять смену до трех часов ночи, то тебе нипочем любой переходный возраст.
– Ты понимаешь теперь, что мы непременно должны справиться со всем этим вдвоем. Я собиралась позвать тебя в крестные. – Марисоль говорит эти слова с легкостью, но выглядит при этом смущенной. – Если что-то со мной случится, то…
– Ничего с тобой не случится, – перебивает Филип.
Девушка отпускает его руку, кажется, что она хочет сказать что-то еще. Но она только вздыхает. И берет в руки микрофон:
– Хорошо. Мы сделаем это.
Калле
Это была его идея – прийти сюда в поисках источника пожара на судне. Но он пожалел, как только они открыли дверь. Но Альбин и Лу почти не отреагировали, и Калле подумал о том, какие психологические последствия эта ночь будет иметь для детей.
Буссе полулежит в своем кресле. Кто-то, наверное Пер или Хенке, укрыл его флисовым пледом. Он пропитан кровью сверху, в том месте, где угадывается голова. Руки беспомощно свисают, скрюченные пальцы почти достают до пола.
Калле осторожно берется за спинку кресла сзади. Старается не трогать тело, когда отодвигает его в сторону. Колеса кресла переезжают провод, и голова Буссе падает на грудь. Но, к счастью, плед остается на месте.
Антти подходит к столу и начинает наугад нажимать на кнопки. Калле медленно осматривает комнату. В луже крови на полу он обнаруживает телефон. Разбитый. Он чертыхается.
На экранах быстро сменяются изображения с разных камер наблюдения. На шестой палубе над ними пассажиры выглядывают из кают. Их лица кажутся немного призрачными в мерцающем аварийном освещении. Сколько из них уже заразились? Сколько таких, как Мики? Укушенных и скрывающих это? А сколько таких, кто и не понял, что произошло?