– Мы поэтому и переехали в Эскильстуну. Так он хотя бы может только звонить. А до этого он приходил к нам по ночам. Иногда мама отказывалась ему открывать дверь, и тогда Мортен звонил ее друзьям и говорил, что она лживая и не заслуживает иметь друзей, потому что ей плевать на собственного брата. А мама такая трусиха, что ничего не может сказать напрямую. Ей легче было переехать, чем спорить с Мортеном.
По словам Лу, папа совершенно больной?
Он действительно болен?
И давно Лу все это знает?
Ничего не складывается в стройную картину. Все кусочки пазла находятся не на месте.
Альбин не может больше здесь находиться. Он не может видеть Лу, эту каюту, стену, за который лежит папа.
– Ты куда? – спрашивает Лу, когда мальчик направляется к двери.
– Я должен найти маму.
– Не говори ничего Силле. Пожалуйста. Я обещала маме, что ничего не скажу тебе.
Альбин не отвечает. Отрывает дверь в коридор.
– Подожди меня, – просит Лу.
Мадде
Она спит так крепко и безмятежно. А эта рука, которая мягко трясет ее плечо, она только мешает, это несправедливо. Мадде пытается ее игнорировать и хочет снова провалиться в бездну сна, но рука чересчур настойчива.
Теперь Мадде слышит музыку. Голос у самого уха говорит:
– Пора просыпаться!
Мадде неохотно открывает глаза. Перед ней стоит женщина, ее темные волосы уложены в высокий пучок. Рядом с ней улыбается довольно симпатичный парень. Она с трудом узнает этих людей. На них форма охранников.
– Здесь нельзя спать, – повторяет женщина.
Мадде несколько раз моргает. Смотрит на колени. Ее расслабленная рука держит стопку. Липкие остатки алкоголя вытекли ей на пальцы и ноги.
В зале полно людей, но вокруг Мадде пусто. Все ее бросили. А поющая на сцене девица не может взять чисто ни одной ноты.
Голова Мадде работает медленно. Ей нужно восстанавливать картины по одной. На языке остался неприятный привкус, и когда она проводит им по передним зубам, то чувствует налет, толстый, как флисовое одеяло.
– Я не сплю, я просто прикрыла глаза ненадолго.
– Это понятно.
Женщина переглядывается со своим коллегой.
Мадде хочет рассердиться на нее за этот взгляд, но у нее не получается: слишком доброй эта женщина выглядит.
– Можно дать глазам отдохнуть в каюте, – предлагает парень.
– Нет, – протестует Мадде. – Я совершенно бодра.
– Пойдемте с нами. Мы отведем вас в каюту и проследим, чтобы вы оказались в кровати. Правда, хорошо бы сейчас прилечь?
Да, было бы действительно неплохо. У Мадде нет сил сопротивляться.
– Я просто хотела повеселиться, – признается она. – Смотрите, у меня грудь залита золотом. Самые гламурные сиськи в мире. Правда же?
Парень со смущенным видом кивает. Мадде смеется, и добрая женщина тоже.
– Сможете идти самостоятельно?
– Конечно смогу. – Мадде встает.
Она пытается поставить стопку на стол, но та прилипла к пальцам, и Мадде снова становится смешно. Она машет рукой до тех пор, пока стекло не остается на столе. Она покачнулась, но парень быстро подхватил ее.
Охранники выводят Мадде из бара. Держат ее мягко, но решительно, и ей кажется, что она плывет. Она даже закрывает глаза:
– Вы так добры ко мне.
– Как ты думаешь, она сможет сама дойти? – спрашивает женщина, и Мадде улыбается:
– Передайте привет Дану. Скажите ему, где находится моя каюта.
– Для этого мы сами должны это узнать. Какой там номер?
– Где-то в середине. У нас нет окна.
Так приятно оказаться в чьих-то сильных объятиях и просто закрыть глаза. Мадде слышит, как женщина просит парня поискать ключ в ее сумочке, и понимает, что охранники проследили, чтобы она ее не потеряла. Мадде так растрогана, что ей хочется плакать, эти люди так внимательны к ней, как будто она заснула на диване на вечеринке у мамы с папой, а они подняли ее и осторожно-осторожно перенесли в спальню. Вокруг продолжается веселье, в котором ей не обязательно принимать участие. Мадде слышит вокруг музыку и крики, но она может просто закрыть глаза и быть уверена, что она в безопасности и, пока остальные веселятся, с ней все будет в порядке.
Марианна
Марианна почти уснула в гудящей и вибрирующей темноте под ватерлинией. Ее голова лежит на плече Йорана. Его кожа теплая и мягкая. Тело женщины еще помнит его прикосновения и поцелуи. Память кожи пробуждает тепло в коленях, груди и чреве.
Йоран поворачивает голову и целует ее в лоб.