– Дан, как хорошо, что ты пришел, – приветствует его капитан Берггрен.
Он выглядит выспавшимся. Капитан не успел надеть униформу со всеми знаками отличия, и Дан видит под рубашкой белую майку.
Интересно, как Берггрен живет на борту. Говорят, что каюты командования намного шикарнее кают остального персонала, и конечно же капитанская самая-самая.
Берггрен бросает взгляд на Адама, который сидит у Дана на коленях и обнимает его за шею:
– И кто же это тут у нас в гостях?
– Это мой племянник Адам.
Адам смотрит на капитана большими голубыми глазами. Маленький херувим в красной кофте с капюшоном, сама невинность с ямочками на щеках… И он снова рассказывает, что станет капитаном, когда вырастет. Когда Адам играет свою роль, очень сложно поверить, что он старше Берггрена.
– Вы хотели поговорить со мной, – наконец говорит Дан.
– Да, до меня дошло, что сегодня в караоке-баре были проблемы. Но я предпочел бы поговорить с тобой с глазу на глаз. Может быть, ты подойдешь, когда мальчик…
– Мы можем поговорить сейчас.
– Мне это кажется не очень подходящим моментом, и детям в это время давно пора спать.
Берггрен испытующе смотрит на Дана. Дан улыбается. Интересно, чувствует ли капитан от них запахи крови и смерти?
Интересно, чувствует ли Берггрен нутром, что сейчас умрет?
– Меня беспокоит то, что произошло сегодня вечером, – говорит капитан.
– И правильно, – отвечает Дан, спуская мальчика на пол.
«Балтик Харизма»
Его пальцы бегают по клавишам, переключаясь с одной камеры на другую. На столе звонит внутренний телефон. Буссе надеется, что это звонит Мики, чтобы сказать, что мальчишка нашелся. Как же он устал от родителей, которые сначала не смотрят за своими детьми, а потом впадают в истерику, когда они теряются. «Звонили с шестой палубы, – говорит Мики. – Из кают 6502 и 6507 сообщают о шуме в коридоре и громком стуке в двери. Посмотри, кто там буянит?» Буссе нажимает несколько кнопок, привычно смотрит на экраны. Коридор в кормовой части слева пуст, если не считать мужчины с полотенцем на бедрах, выглядывающего из каюты 6507. Пока ничего, хотя… да. Кое-что Мики видит. Пальцы застывают в воздухе. Он смотрит на экран, показывающий коридор в середине парома, и видит спину темноволосой женщины в грязном нижнем белье. Это Александра, но Буссе не знает ее имени. Он меняет камеру, видит ее лицо. Поправляет на переносице очки в стальной оправе. Снова всматривается в черно-белый экран. «Черт побери, – докладывает он, – там бегает полуголая дамочка и стучит во все двери. Выглядит она так, будто обблевалась целым ящиком красного вина». Мики просит оставить подробные описания, обещает вызвать туда охранников. Буссе берется за чашку с кофе, снова смотрит на экран. До него доходит, что женщина вся выпачкана кровью. Пытается убедить себя, что ему это только показалось. За многие годы работы здесь он видел тысячи таких девиц. Ничего особенного в ней нет. Открывается одна из дверей, в которые она стучала. 6905. Пожилой мужчина. Буссе не видит его лицо полностью, но язык тела показывает, как он из заспанного превращается в потрясенного. По спине Буссе пробегает неприятная дрожь. Когда стучат в дверь его комнаты, он вздрагивает. Остывший кофе проливается через край кружки на форменные брюки. Несколько капель попадают на газету с кроссвордами и размазывают пару слов. Он поворачивается на вращающемся стуле и открывает дверь, не вставая. На пороге стоит Дан Аппельгрен. Этот жалкий засранец. Буссе замечает, что Дан какой-то опухший. Видимо, опять слишком много выпил. И, если верить слухам, он употребляет кое-что еще. Дан держит за руку ребенка. Мальчик напоминает Буссе его собственных внуков дома на Аландских островах. «Смотри», – мальчик указывает на экраны. Буссе оборачивается. То, что там происходит, непостижимо. Он бросается к кнопкам: «Ребенку нельзя видеть такие вещи». Дан и мальчик входят в комнату и закрывают за собой дверь.
В каюте 6805 просыпается Роз-Мари с открытым детективом в руках. Что-то ее разбудило, и она растерянно моргает, пытаясь увидеть в темноте источник беспокойства. Ее тело усталое и довольное, она потягивается и улыбается, вспоминая массаж в спа-центре, вино в ресторане и как они с Леннартом любили друг друга после полуночи. Она кладет книгу на тумбочку. Включает свет. Видит, что соседняя кровать пуста. Одеяло наполовину соскользнуло на пол. Подушки в беспорядке. Роз-Мари сбрасывает одеяло, подходит к туалету. «Леннарт?» — кричит она и стучит в дверь. Собственный голос слишком громко звучит в ее голове, Роз-Мари вспоминает почему и достает из ушей оранжевые беруши. Она снова стучит. Берется за ручку. Открывает дверь. Ищет выключатель, думая о количестве холестерина, которое они употребили за ужином. «Надеюсь, Леннарту не стало плохо. Что с ним не случился инфар…» Роз-Мари прогоняет эту мысль. Так хорошо знакомое беспокойство просачивается в живот. Свет загорается. Туалет пуст. Леннарта нет. Ни живого, ни мертвого. «Хватит уже, Роз-Мари, оставь эти мысли. Как только ты немного развлеклась и получила удовольствие, сразу ждешь наказания. Так это не работает. Тогда бы не существовало ни одного выигравшего в лотерею и дожившего до старости. Леннарт посмеялся бы, узнай он, что ты думаешь, когда он просто решил прогуляться – видимо, ему не спалось». Роз-Мари старается успокоиться, но не может избавиться от чувства надвигающейся катастрофы. Вдруг ее взгляд падает на коричневые ботинки Леннарта у двери туалета. «Он не мог выйти в одних носках, но его нет». Мышцы спины и шеи, мягкие, как масло, после массажа, снова напряглись. «Кто-то мог постучаться в дверь, какой-нибудь сумасшедший просто выкрал его, угрожая ножом, выбросил его за борт, а я ничего даже не услышала из-за этих проклятых берушей…» Женщина попыталась посмеяться, как это сделал бы Леннарт: «Тебе лучше не читать детективы перед сном, Роз-Мари». Она поправляет съехавшую с плеча лямку ночной сорочки и открывает дверь в коридор.