Он проследит, чтобы они распространились по миру. Это будет мировая революция.
Пия и Ярно идут по коридорам шестой палубы примерно в центральной части парома. Они кивают друг другу, перед тем как разделиться. Пия идет осматривать левую сторону, Ярно – правую. Они не обнаруживают ничего особенного и идут в кормовую часть.
На капитанском мостике старший штурман слышит движение за спиной. Он оборачивается. Видит, что Берггрен открыл глаза. Он подбегает к нему, опускается на колени. Берггрен подмигивает. Протягивает руку к его лицу, растягивает губы. Стонет от боли. Это больно – родиться заново.
Пия
В длинном коридоре из дверей некоторых кают выглядывают любопытные лица.
– Здесь было ужасно шумно, – рассказывает мужчина с огромными усами.
– Я поняла, – бросает Пия через плечо. – Мы наведем порядок.
Иногда она сама удивляется тому, насколько уверенно звучит ее голос.
Она заходит в один из коротких боковых коридоров. С надеждой смотрит на рацию. Только бы Мики позвонил и сказал… что? Что все на капитанском мостике просто пили кофе одновременно?
Пия заходит в очередной боковой коридор. Он немного больше остальных и расширяется в конце, чтобы дать место лестнице. Отсюда хороший обзор вплоть до правой стороны, совершенно идентичной той, где Пия сейчас. Она ждет, что там появится Ярно. Он машет ей рукой и снова исчезает. Они идут к корме каждый по своей стороне.
Голова болит все сильнее. Но самое неприятное ощущение в придаточных пазухах носа. Пия пытается не думать об опухолях мозга и инсультах.
Одна из дверей неожиданно открывается. В коридор выходит красивая темноволосая женщина примерно одного возраста со старшей дочерью Пии. Она голая, если не считать кружевных трусов розового цвета. На плече татуировка подружки Микки Мауса. Следы рвоты в волосах.
– Мне нужно вызвать уборщика. Кто-то был в моей каюте, и его вырвало.
Пия невольно улыбнулась:
– Вот, значит, как? Очень странно – идти в чужую каюту, чтобы тебя вырвало.
– Я не поняла. Ты, что ли, думаешь, что это была я? – Девица поднимает свои нарисованные тушью линии, заменяющие брови.
– Мне неважно, кто это сделал, – отвечает Пия. – Я только…
– Ты что, думаешь, что лучше других просто потому, что на тебе надета долбаная униформа?
Краем глаза Пия видит Ярно в конце коридора и подзывает его жестом.
– Я могу помочь вызвать уборщика, но сначала я хотела бы знать, кто тут бегал по коридору и стучал во все двери? Нам поступило несколько жалоб.
– Нам поступило несколько жалоб, – передразнивает Пию противным голосом наглая девица. – Это точно не на меня. Я ничего такого не делала.
– Так же точно, как ты непричастна к рвоте, правильно?
Глаза девицы сузились.
– Что, черт возьми, с тобой такое? Тебя что, давно не трахали? И поэтому ты ходишь тут и изображаешь мамашу?
В убежище глубоко запрятанных чувств Пии словно вдруг появилась новая дверь. Или скорее новая яма, даже пропасть, темная и бездонная, и она летит прямиком в нее.
Она вдруг представляет, как убивает эту девицу. Рвет ее на куски. Превращает в жидкую массу это красивое насмехающееся лицо. В голове стучит, будто туда прилила вся ее кровь и она вот-вот взорвется…
Пия встряхнулась. Перед глазами темно. Когда приступ прошел, она видит, что девица ретировалась в каюту. Смотрит на нее испуганно.
– Что с тобой такое? – спрашивает она.
«Я не знаю».
– Пия! – зовет вдруг Ярно. – Пия!
В его голосе слышится паника. Когда Пия смотрит в коридор, его уже нет.
По спине Пии пробегает дрожь. Она кричит его имя в рацию, но в ответ слышит только треск помех.
– Что, черт возьми, происходит? – спрашивает девица.