Дедушка был худой — гораздо худее, чем в предыдущие приезды, с густым беленьким ежиком на голове.
Потом папа перестал плакать, все развеселились, дедушка посадил Варю на плечи, мама ахнула, но дальше уже было все хорошо.
Антон еще запомнил, что в то лето дедушка вставал раньше всех и готовил завтрак, ел сам — один, а потом еще раз завтракал вместе со всеми. Антон пару раз просыпался на рассвете от того, что дедушка гремел на кухне посудой, и присоединялся к нему. Это были очень веселые пирушки, в тишине, пока вся семья спит. В следующем году, когда Антон спросил дедушку, почему тот перестал вставать так рано, тот засмеялся и ответил, что наелся.
После того жизнь шла вполне обычно. Мама возила ребят в школу и в бассейн. Отец приходил поздно и устраивал с детьми догонялки на площадке за домом, но иногда исчезал на две-три недели в командировки. По утрам он будил Антона, чтобы делать зарядку вместе.
События понеслись галопом одиннадцатого мая. Среди бела дня мама примчалась за ребятами в школу, ничего не объяснила и очень злым голосом отказалась заехать купить мороженого. День был жаркий; в открытое окно электромобиля бил поток воздуха, Варе было щекотно, она смеялась, а мама закричала: «Замолчи!».
Едва приехав домой, мама включила мультики, кинула детям большой пакет витаминных хрустяшек и бутылку воды и убежала в сад.
Антон настроил мультики на Варин возраст и выглянул на террасу. Мама стояла посреди большой клумбы с лопатой и выкапывала гладиолусы. Потом она сложила их в корытце для сорняков и унесла к компосту, но не бросила, как обычно бросала сорняки, а раскопала ямку и зарыла цветы вместе с корнями глубоко под старыми увядшими ошметками.
В ямки, оставшиеся посреди клумбы, мама налила по ведру воды — и ничего туда не посадила; унесла ведро в сарай и вернулась в дом. Хлопнула дверца холодильника.
Антону не хотелось смотреть мультики, и вообще он боялся, что мама поссорилась с папой. Обычно-то мама так себя не вела. Он подумал и достал читалку.
Потом мама сунулась к ним и спросила, хотят ли они есть. Потом все вместе обедали, мама управилась быстро и сидела, уткнувшись в планшет. Потом уронила планшет, оставив его лежать на полу, убежала в зал, вернулась с телефоном.
— Да, Андрей. Я сделала, как ты сказал. На вид, — она выглянула в окно, — на вид никого. Ну, ты же знаешь, Мишены еще две недели должны быть в отпуске, а слева не въехали еще. Да, открыла. Жду. Я тоже, Андрюш.
Она убрала телефон в карман, увидела, что Варя подобрала планшет и положила возле ее чашки, и медленно, как-то криво улыбнулась.
Где-то вдалеке бахнуло, зарокотало. Мама выскочила на террасу, Антон за ней. На небе ничего не было видно — ни флайера, ни самолета. Мама вздохнула и за руку увела Антона в дом, посмотрела на потолок, хмыкнула и махнула рукой.
Вроде бы они посмотрели то ли два, то ли три длинных мультфильма подряд, мама сидела вместе с ними на диване, обнимая их за плечи. Потом за окном забибикало, мама вскочила и убежала. На подъездной дороге к хутору неуклюже разворачивалась огроменная фура. Она проехала в открытые ворота соседского дома, прямо по лугу протянула вверх по холму и остановилась вдоль опушки дубравы. Мама бежала по холму вверх.
Антон дернул Варю за руку, они выскочили на террасу и побежали за ней. Из кабины выскочил папа, быстро обнял маму, обежал фуру, открыл заднюю стенку и забрался внутрь.
Мама стояла возле открытой створки с поднятыми руками, из темноты высунулся отец с чем-то округлым и блестящим. Больше всего это было похоже на яйцо размером с микроволновку, сверху из него торчали тонкие веточки с завитками, как у петрушки. Мама осторожно приняла яйцо, отнесла на несколько шагов в сторону, утвердила возле кочки и вернулась к фуре. Отец подал ей второе. Мама поставила второе яйцо с петрушкой рядом с первым и, нахмурившись, посмотрела на детей:
— Не смейте трогать! Они хрупкие, очень! Я вам потом объясню, как с ними себя вести, пока лучше даже не подходите. Антон, следи за Варей.
Петрушки дрожали и потрескивали. Антон крепко взял Варю за руку. Отец с мамой тянули длинный веревочный жгут к ближайшему большому дубу. Обвязали дуб внизу, потом папа забрался на вторую развилку, перекинул веревку вниз, мама подтянула ее. Отец убежал обратно в кабину, мама что-то крикнула, фура проехала вперед, веревки натянулись и из фуры с тяжелым вздохом выпал обвязанный веревками огромный комель и задрожал, повис на стволе, уходящем в фуру.
— Там, наверное, целое дерево, — сказал Антон Варе.
— А это деревины детки? — ответила она, все еще глядя на петрушки.