И завр неспешно двинулся обратно с Червем во чреве.
Они оказались в огромной ячеистой структуре. Пора покинуть гостеприимного переносчика через заднее сопло.
Ячейки образованы трубчатыми соединениями, которые при большом оптимизме можно назвать «балками». В мрачном мерцании органических светодиодов было видно, что они на самом деле являются трубами, прозрачными и пульсирующими. По ним под воздействием электродов текут разноцветные электролиты, участвующие в катаболизме «города света», выстроенном в значительной степени из квазиживого нанопланта.
Двигаться по такой балке крайне неудобно, приходится ползти, обвивая ее.
В соседней ячейке что-то шевелится. У этого «чего-то» круглая головка, из-под зеркального забрала свисают слюни катаболитов, а гибкое тело толщиной со шланг украшено присосками. Явно биомех. На голове мощный разрядник: два рога побольше и множество мелких — стопки нейронов, мутировавших в электрические органы.
Разряд опалил Червя и сбросил в направлении центробежной силы. Приземление на следующую балку оказалось жестким.
Биомехи, похожие на мокриц, были и здесь, причем со всех сторон.
Они лупили фиолетовыми разрядами, напряжением в несколько киловольт, — если попадали в балку, та мгновенно обрывалась, брызгая метаболитами и окутываясь облаком пара. Но для биомехов главным было уничтожить пришельца.
Червь, расслабив тело, зацепился за нижнюю балку, отпустил верхнюю и, сделав еще несколько таких «шагов», оказался на палубе огромного склада. Рванулся бешеными извивами по поднимающемуся пандусу в соседний отсек. Люк захлопнулся, оставив биомехов биться снаружи.
Здесь он застрял в непролазной грязи. Поспешил — биомехов насмешил. Серая слизь — отработавшие, но еще продолжающие реплицироваться ассемблеры — заполняла мусорный отсек, питаясь окислением аммиака, выделяемого гниющей здесь органикой. Хорошо, успел отключить запаховые рецепторы, иначе сенсорные стеки были бы сразу переполнены.
За красной панелью прошел сигнал, замкнувший электрическую цепь. Открывалась дверь мусорного терминала, ведущая прямо в жужжащую полость молекулярного дефаб-рикатора.
Стена, трансформировавшаяся в огромный ковш, понесла Червя вместе со слизью в уничтожающую мглу, но в последний момент его ухватило что-то похожее на бабочку.
Оно вырвало Червя из объятий серой слизи и втянуло под спасательный щит.
Через пару минут сработал вакуумный выхлоп, и их вынесло в космос. Задание выполнить не удалось.
— Ты кто? — обратился он к спасшему его существу, используя коммуникационный протокол для периферийных устройств вроде игрушек и принтеров.
— Я не помню, DANNY 2WURM, — призналось существо. — Знаю лишь то, что недавно родилась из уютной куколки. И осознаю себя как будущая мама.
Оно действительно смахивало на бабочку — головка с сосущим хоботком и фасеточными глазами, грудка с тремя парами ног, заканчивающихся блестящими шпорами, парой крыльев, перепончатыми, с радиальными жилками из металл-органических трубок. Их чешуйки сверкали перламутром благодаря фотонным кристаллам.
Бабочка была повреждена. Кольца ее брюшка светились красными трещинами, фотоника сигналила о повреждениях, а с двух крыльев осыпались чешуйки, и были видны разрывы биополимерных перепонок.
Но Червю пока было не до того, его засасывала гравитационная сила могучего Юпитера и надо было срочно отрываться.
Червь уцепился за многокилометровый трал переработчика метеороидов и через какой-нибудь час перенес Бабочку вместе с собой в трюм этого траулера.
— Эй, как вас там, можно вас осмотреть? — спросил он у Бабочки.
— Да, да! Меня задело чертовым осколком унитаза. Психоадаптер выдает тревогу уровня «боюсь-боюсь».
— Здесь сканер показал трещину на три сантиметра, могу заклеить кремнийорганическим клеем.
— Нет, не трогайте меня здесь!
— Что, больно?
— Приятно.
— Хорошо, тогда я вам заклею разрывы в перепонках крыльев, а с яйцекладом вы сами разберетесь.
По правде говоря, несколько раз он раздумывал, не грохнуть ли Бабочку — после того, как она узнала о нем так много. И не решался, ведь она спасла его, а он спас ее. Конечно, такое объяснение не удовлетворило бы Хозяина — для него, напротив, странным было оставление этой твари в живых. Но Червь видел безвредность Бабочки. Самовоспроизводящаяся безделушка для рекламных акций, хилый шестнадцатиядерный процессор, полное отсутствие каких-либо органов нападения. Не зря ж у людей бабочка символизирует беспечность. А еще душу.