— Что ты, Гриша?! — умоляюще прозвучал из прихожей женский голос. — Ухожу я, ухожу!
— Уходит она, — заорал в ответ Сашкин отец и снова чем-то грохнул — кажется, пнул со злости обувницу. — Я раньше ни слова не говорил, все не замечал, что ты… робот. Думал, вроде обычная, как человек, так нет, ты и жену мою подбиваешь. Разговорами этими, что, мол, неправда все. А по телевизору все показали, что ваши киборги с людьми делают.
— Да что ты привязался к Галке, Гриша, разве она делает-то? — вступилась за родственницу Сашкина мама. — Хоть бы и биоробот. Я не дам себе никакую гадость в мозги вкрутить, а уж если у нее это и есть, так никто уж не достанет. Ведь каждый человек сам решает…
— Да не робот я, — бубнила на одной досадливо-плаксивой ноте прогоняемая Галка. — С чего вы взяли, что я робот? Человек я. Дурь городишь, Светка.
— Чтоб ноги твоей… в моем доме… Иди подобру-поздорову, а то достану пятизарядку… Это все ваши проклятые твари с чипами вместо мозгов страну довели! Все вы!
— Да что мы? Что мы? — подвывала Галка.
— Каждый за себя решает, — пыталась развести противников по углам хозяйка.
Маруся испуганно прянула обратно на балкон, придержав рукой занавеску, чтобы та не выдала ее присутствия, — но кто-то все же заметил движение ткани. Тень метнулась к балконной двери. Маруся уже ухватилась за решетчатую перегородку, чтобы перелезть к себе, пока не застукали, но из-за занавески выскочил Сашка. В майке, трико и тапках, он зябко поежился под налетевшим ветром.
— Стой, мать, куда полезла? Киборгов мочить?
— Да меня саму едва не замочили, — буркнула Маруся, оборачиваясь. — Твои тоже свихнулись?
— Что значит тоже? — удивился Сашка. — Мать ничего. К нам тетка приехала. Умудрилась ляпнуть за столом, что нельзя всему верить, что по ящику показывают, так отец как с цепи сорвался, ружьем грозит, тетку за порог гонит, а у той поезд только завтра. Мать уже твоей бегала звонила, чтобы тетка у вас переночевала, а то отца, похоже, здорово переклинило. Блин, а с волосами у тебя что? — Сашка только сейчас обратил внимание на лохматую Машкину голову.
— Тоже… переклинило, — нехотя ответила она, пощипывая пальцами конец длинной пряди. — Вот, думала, позвоню от вас в «скорую». Не всякий день мама киборгов гоняет. Но у вас, вижу, та же картина.
Сашка сунул руку за штору, пошарил на подоконнике, протянул Марусе начатую пачку сигарет. Она покачала головой, отказываясь.
— Хорошая девочка, — похвалил насмешливо Сашка. — Такая хорошая, что как бы и в самом деле не робот.
Маруся вздрогнула. Сашка посмотрел на нее с удивлением и испугом и улыбаться перестал.
Видя, как он ежится от холода, Маруся сняла ветровку и набросила ему на плечи. Летько скептически осмотрел одежку, выискивая стразы или вышивку, признал куртку годной и продел руки в рукава, которые оказались ему жутко коротки.
Внизу, в гаражах, роились какие-то тени. Завернувшая во двор «лада» мазнула фарами по череде гаражей, высветив несколько темных фигур и свежую надпись на облупившейся краске: «Всех роботов — в Сколково! Убирайтесь вон!».
— Биоробот! Железяка! Робомозгий! — раздались из-за гаражей резкие мальчишеские голоса. В лобовое стекло машины полетела бутылка.
— Вам нельзя здесь парковаться, — словно не замечая выкриков, обратился к водителю «лады» куривший у подъезда мужчина. — Здесь места только для людей. У вас есть документы, что вы человек?
— Да что за бред вы городите, Иван Маркович? Где же мне парковаться, если я тут живу? Сколько лет рядом машины ставим, а тут нате. С чего вы взяли, что я не человек? — возмутился хозяин изуродованной «лады».
— Уж знаю. Всегда я к вам присматривался, была в вас этакая червоточина. А оказалось, вон оно как, биороботы, — проговорил мужчина обиженно-назидательно. — И как только не стыдно вам?
— Да с чего это должно мне быть стыдно? — рассвирепел хозяин «лады», пытаясь пройти к своему подъезду, но его внезапный обвинитель тотчас поднял жуткий вой, из которого следовало, что «проклятый киборг» пытается его покалечить, может быть даже убить и никто не спешит на защиту человека.
В нижнем этаже зашевелились занавески, в открытые окна летела брань. Вырвавшись от бдительного соседа, несчастный владелец «лады» рванул к своему подъезду, бросив машину на произвол судьбы и народного гнева. Ее крушили самозабвенно и долго, с проклятьями и обещаниями.