Уважаемая Валентина Петровна!
Единственная Книга, которая сможет спасти Вас и защитить от бесов, это Православная Библия. Она всегда должна быть у Вас под рукой, особенно Новый Завет. Надеемся также, что Вам поможет наш закодированный талисман-оберег, размещенный в № 4 «Голоса Вселенной», он сможет предохранить вас от навьих чар и дурного глаза, от порчи и бесовских наваждений. Но он не сможет причинить зла ни одному из Ваших недругов-ведунов, так как при неблагих помыслах оберег теряет силу. Если Вам не помогут на первых порах молитвы и оберег, мы советуем Вам просматривать нашу газету. В последующих ее номерах мы планируем поместить серию очерков-консультаций по изгнанию бесов из человека и индивидуальной самозащите от нечистой силы. Да укрепит Ваш дух Господь Бог, Отец наш Небесный и Защитник от дьявола!
Юрий Петухов
Звездная месть
В первом же бою с окраинными заставами негуманоидов герой терпит сокрушительное поражение: корабль-капсула остается в Пространстве, десантный бот разбит. Сквозь коллапсарную воронку Черной Дыры герой попадает в иную Вселенную. Он в плену. Но негуманоиды не проявляют к нему особого интереса, он для них – «комар, случайно залетевший в чужую форточку». На Хархане-А герой встречает земных женщин. Как они оказались здесь? Ему не удается выяснить этого – с ним происходят загадочные вещи, чья-то злая воля бросает его сквозь пространственные структуры, сковывает, заключает в темницы…
Роман-эпопея печатается полностью, без сокращений, с продолжением – начало в №№ 1–4 «Голоса Вселенной». Перепечатка бестселлера всеми без исключения советскими и зарубежными издательствами запрещена.
Привиделось, подумал он, в бреду привиделось, от прилива крови к голове. Но развить свою мысль он не успел, так как неожиданно заметил, что висит вовсе не по-прежнему, что теперь он растянут на четырех цепях, две из которых, прикрепленные к лодыжкам, уходили вверх, к двум крючьям, а две другие, охватывавшие своими концами запястья, крепились к толстенным скобам, вбитым в каменный пол.
– Дела-а, – протянул он в изумлении. Дергаться и трепыхаться не было смысла. Он счет нужным подвести некоторый итог, и заключил: – С комарами-то эдак не обращаются, перебор тут, одного железа сколько! А трудов?!
Голос двурогого прозвучал в ушах:
– А нам и это не в труд, сам видал, слизняк. Повиси, глядишь, и созреешь, дойдешь! А если серьезно, считай, что на первый раз от тебя отмахнулись, помни, какой нынче год-то, благодари избавителей и благодетелей своих. А чтоб не скучно было – вот тебе развлеченьице!
Голос пропал. А вместо него вдруг перед лицом Ивана появился висящий прямо в воздухе прозрачный шар. Иван даже не понял, зачем он здесь и что внутри. Но когда ошеломление прошло, он увидал, что внутри сферы заключена голова его русоволосой знакомой, голова прекрасной Ланы. И смотрела эта голова на Ивана вполне живыми, влажными глазами… Иван зажмурился, укусил себя за губу, встряхнул головой. Но видение от этого не исчезло. Лана смотрела на него немигающим застывшим взглядом.
– Неужели они и на это способны?! – процедил сквозь зубы Иван. – Изверги!
Он отвернулся. Но перед его глазами ослепительно засиял другой шар – втрое больший. Из груди Ивана вырвался стон.
Иван хотел отвернуться, зажмурить глаза, но не мог, не давалось это никакими силами – внутри большого шара проглядывались на фоне мрака две фигурки в скафандрах. Они были совершенно недвижны, лишь раскинутые крестами руки создавали впечатление, будто распятые или летят куда-то, или парят в черноте Пространства… Память огнем полыхнула в мозгу. И чем больше Иван вглядывался в шар, отчетливее и больше становились фигуры его отца и матери, казалось, даже лица их начинали высвечиваться сквозь стекла шлемов. Но и мрак становился все гуще, все насыщенней, заполняя и без того мрачное подземелье, заглушая сияние самого шара. Пространство прорывалось сюда, сквозь слизь и грязь, сквозь каменные стены и мраморные перекрытия, оно заполняло все… и Иван уже летел в этом Пространстве, сам раскинув руки словно большая и усталая птица, летел с пустой грудью, в которой ничего не билось и не сокращалось, летел, не ощущая тяжести цепей и собственного веса, не оборачиваясь туда, где застыла парящая, почти живая голова Даны, сопровождающая его повсюду.