— Я в битуме, — прошептал он, словно не веря. Слава всем божкам, что битум был не горячим.
— А-а-а!!! — судорожно дёрнувшись, крикнул Пол.
Он вдруг вспомнил, как вытаскивали мёртвых собак из луж битума. Достаточно было попасть двумя лапами в лужу и собака намертво прилипала. От каждого движения она ещё сильнее оказывалась в ловушке. Чем сильнее собака пыталась выбраться, тем больше прилипала, и мало того, если лужа была достаточно глубока, она начинала тонуть. Как болото, только ещё хуже. А стоило упасть набок, так всё, с этого момента начиналась довольно медленная и мучительная смерть. В итоге живое существо превращалось в комок мёртвой плоти с выкатившимися глазами и забитой битумом пастью.
Пол задёргался ещё сильнее. Надо высвободить руки! Нижняя скоба лестницы невысоко, если постараться, то можно достать пальцами. У него снова встала перед глазами собака, которая на его глазах тонула, тихо поскуливая, пока до неё добирались. Тогда не успели. Паника охватила Пола. Не хочу, заметалась мысль. Не хочу быть собакой! Пол начал дёргаться, пытаясь проползти, даже перевернуться, неважно, что делать, он уже не соображал от страха, главное — что-то делать. Вот удалось высвободить одну руку, дёрнул ногой, пытаясь немного сдвинуться. Обманчивая вязкая масса легко поддалась под ногой и ещё сильнее ухватилась за неё. Настолько сильно, что Пол не мог ею её теперь даже пошевелить. Страх превратился в ужас. Мурашки, да какие там мурашки, мураши размером с мышей побежали по всему телу, забиваясь в рот, прерывая дыхание, скользя по глотке вниз, холодя его изнутри. Пол не выдержал и громко закричал. Задёргался всем телом, извиваясь червяком. Крик перешёл в хрип, сил не осталось, судорожные движения постепенно затихли. Всё, чего он достиг за последние минуты, — ещё глубже увяз. Замечательно. На смену панике пришла апатия.
*погружение 02:10*
Сколько подо мной метров этого янтаря? Как долго меня будут выковыривать из этого дерьма, когда найдут? Мысли вяло шевелились. Пол вдруг вспомнил экскурсию в палеонтологический музей в средней школе. Это было в разы интереснее занятий и давало хорошую возможность покуролесить. У него был школьный друг Роб, хитрый рыжий ирландец, хотя тогда он был просто рыжим и хитрым. Все школьные шалости и проказы придумывал именно он, а Полу доставалась роль основного исполнителя. И на орехи доставалось именно Полу, когда их ловили. Правда, если дело было серьёзное, как, например, задумка со шприцем с краской брызгать девочкам под юбки (их поймали на толстенькой Сью Дженкинс, которая разрыдалась и неделю не показывалась в школе), так вот, если дело принимало серьёзный оборот, то Роб всегда стоял рядом с ним, Полом, перед директором. Это была настоящая дружба. Детская и крепкая. Об экскурсии было известно за неделю, всё-таки большое событие для класса. Роб пару дней «собирал важную информацию o объекте» как он выражался, а потом выдал свою задумку на-гора. Она была проста и гениальна: незаметно отстать от основной группы, спрятаться в туалете, который обычно на ночь не закрывают, дождаться ночи, а потом проникнуть в закрытые хранилища и найти что-нибудь ценное, например, зуб Ти-рекса или какой другой артефакт. То, что это было воровством, никому из них в голову не приходило. Полу так понравилась эта идея, что ему даже приснился сон: как он идёт по коридорам школы и небрежно подкидывает зуб Ти-рекса, которому несколько миллионов лет, и краем глаза видит, как все вокруг восхищённо на него смотрят, а он улыбается в ответ и вдруг замечает Лору из параллельного класса, которая на него смотрит ТАКИМ взглядом, что ему становится хорошо и тепло в низу живота. Пол тогда проснулся с мокрыми, липкими трусами и тянущим ощущением в животе.
В общем, Пол взял на себя техническое обеспечение которое заключалось в том, что он стянул у отца из гаража мощный фонарь, отпросился у матери, сказав, что после экскурсии будет ночевать у Роба, и заодно захватил сэндвичей. Вопросов, как они собираются проникнуть в закрытые помещения, у Пола не возникало. Роб был головой, обычно он всё продумывал. Иногда Пол думал, что когда Роб вырастет, то станет либо очень известным аферистом, либо очень известным политиком. Почему политиком, Пол не знал, но судил по словам отца, который, сидя у телевизора с банкой пива, поносил всех политиков, называя их хитрожопыми тварями и ловкими аферистами. Кем станет он сам, Пол особо не думал, уж кем-то он точно станет, да и кого это волнует в тринадцать лет.