P.S.
Эти деньги Панечка потратила на шоколад и новые, более удобные ботинки, позволяющие ступать совсем бесшумно, и на странной формы шпильку, которая была совершенно не пригодна для закалывания волос…
Прикупив себе ещё мольберт, Сашка зачем-то приобрела стилет, хотя и зареклась никогда больше не ввязываться в авантюры, для успокоения нервов после которых приходится или сутками скитаться по окрестным лесам, или непрерывно рисовать… но он пригодился ей очень сильно через неделю, когда она выбиралась самостоятельно из колодца…
И, да, они обе мечтали о встрече.
Осенью Саша разгребала старый хлам у себя в Москве на чердаке и наткнулась на пачку бумаг, явно не читанную, крепко упакованную. В портрете на обёртке девушка с удивлением узнала себя.
«Милая моя праправнучка! Увы, мы больше никогда не увидимся, если ты читаешь эти письма. Надежды нет, я знаю теперь это точно — то зеркало было последним…»
Дмитрий Миронов
mirdmitry@yandex.ru
Химиоконтроль
От редакции: Соблазнительное решение для неуверенных, закомплексованных, слабых людей — контролировать спутницу жизни. Повысить уровень внушаемости, снизить потребность в доминировании, сексуальную сферу подправить в нужном направлении… Вот только на этом пути недолго и заиграться.
Эта печальная история началась с того, что Вадик изобрёл химиоконтроль.
Вадик — мой старый друг ещё со школы. С ним мы сошлись класса с восьмого на почве общих интересов. Оба любили сиживать, как два старых аксакала, и, важно затягиваясь дешёвыми сигаретами, изрекать мудрое мнение по любому подвернувшемуся поводу. Лодырничали, короче говоря. Вадик в силу природной лености характера больше ничего, пожалуй, и не умел. Меня подобное времяпровождение, чего скрывать, тоже радовало.
Впрочем, с тех пор в наших отношениях мало что изменилось. Не проходило недели, чтобы мы не ознаменовали своим присутствием давно облюбованный столик в маленькой совковой кафешке на углу. По-прежнему восседали, потягивая из больших кружек некрепкое пиво, и со столь же значительным видом судачили понемногу обо всём. Для меня в этих посиделках крылось что-то ностальгическое. За окном кривился знакомый до последней трещинки пейзаж, напротив отсвечивала физиономия Вадика, почти не изменившаяся со школы, и порой грезилось, что беззаботные годы продолжаются, а жизнь только начинается.
Когда женился я, а затем и Вадик, казалось, совместным заседаниям пришёл конец. Ан нет. Спустя некоторое время наши щуплые сутуловатые силуэты вновь появлялись за мутными стёклами вечного заведения. Наверное, зарождались основания полагать, что так будет всегда, и лет через тридцать-сорок уже два сухоньких старичка продолжат пополнять скромную выручку уцелевшего обломка общепита. Увы, в ушастой голове Вадика зародилась идея химиоконтроля, нарушившая плавное течение событий и приведшая к столь грустным, жутким и непредсказуемым последствиям.
О химиоконтроле Вадик упомянул невзначай с полгода назад.
— Чё, Людка сильно орала? — спросил я по обыкновению, когда он, отодвинув стул, водрузил на него своё тощее седалище. Вместо философского взмаха рукой Вадик хитро улыбнулся и впервые поведал о химиоконтроле.
Здесь для полноты картины надо сказать пару слов о семейных обстоятельствах моего друга. Людка, его жена, относилась к тому весьма распространённому в России типу женщин, над которыми дамокловым мечом висит страх так и не выскочить замуж. Может, виной всему скрытые комплексы, может — пресловутая диспропорция в количестве женского и мужского населения, может — ещё что, пусть психоаналитики разбираются. Только благодаря этому страху ушасто-худосочные, с постным выражением лица, большим алкогольным потенциалом и начисто лишённые способности к путным делам индивиды вроде Вадика получают возможность обзавестись подругой жизни. После замужества, когда страх естественным образом отпускает и в глазах представительниц прекрасной половины человечества немного яснеет, они начинают предпринимать отчаянные попытки исправить новоприобретённых спутников жизни. Ничего, понятное дело, у них не выходит, и обабившиеся матроны, в конце концов, находят садистическое удовлетворение в непрестанном излиянии на доставшихся им горемык копящегося недовольства неудавшейся жизнью. А иногда и поколачивают. Людка исключением из общего ряда не являлась. Увы, мой друг как был, так и остался лаборантом в институтском виварии, где разводили мышей, морских свинок, лягушек, червей, тараканов и прочую нечисть для опытов. Где, собственно, ему и место.