– Моя работа… – пробормотал он.
– Не волнуйся.
– Моя работа… Что теперь будет?
Пошевелил большим пальцем, затем указательным – боль была терпимой.
– Что теперь будет?
– Сейчас отвезем тебя в больницу.
Однако он, сжав тряпки, заторопился внутрь; футболка и штаны были в крови и грязи. Войдя в туалет, Андреа открыл кран с холодной водой. Подставил рану под струю – собака прокусила руку в двух местах, – осторожно ощупал место укуса: сухожилия и фаланги в порядке, а вот приводящая мышца большого пальца – нет. Пока кровь капля за каплей стекала, образовывая черную лужицу, Андреа шевелил пальцами, сначала каждым по отдельности, затем всеми вместе.
– Поехали в больницу, – сказала девушка. – Не упрямься!
– Делай, как тебе велят, – отозвался брат с порога туалета. – Вот долбаная собака! Весь вечер угробила.
– Ты избил его. – Андреа убрал руку из-под крана и двинулся на него: – У него весь бок раздуло.
– Эй ты, защитничек животных, ты ж первый…
– Ты избил его.
– Ты ж первый кайфуешь от этого. Что, не так?
Оттолкнув его, Андреа прошел к холодильнику, нашел в морозилке мясо для Цезаря, обернул в тряпку и приложил к ране. Присел на стол и попросил девушку:
– Прогони их!
– Они отвезут тебя в Сан-Донато.
– Пожалуйста, прогони их, – и поднял руку над головой; кровь почти остановилась. – Прогони их!
Послушавшись, она попросила всех уйти. Никто не проронил ни звука, затем брат сказал, что сегодня они выставят на ринг овчарку, сидевшую в багажнике. Когда компания прошествовала мимо, Андреа, смотревший в сторону, услышал:
– Как ты достал уже всех!
Ладонь стала фиолетовой, кровь уже не била фонтаном, девушка принесла новую тряпку и наблюдала за ним, не говоря ни слова. Тут он поднялся.
– Ты куда?
Он не ответил.
– Ты куда?
Он шел изгонять своих демонов.
Двор виднелся свинцовым квадратом, туман еще не рассеялся, Цезарь притаился под навесом. Он трусил из одного конца двора в другой, цепь, отражавшая свет уличного фонаря, змеей тянулась за ним следом.
Андреа стянул с себя окровавленную майку, обнажив рельефные мышцы плеч, спины, торса и белую кожу. Наклонился, спрятал раненую руку под ногой и приготовился ждать. Дог подошел. Поначалу только дышал сквозь сжатые челюсти, затем залаял.
– Иди сюда, дружище.
Девушка отпрянула назад, взяла в руки палку и замерла.
– Иди же, Цезарь, дружище.
Дог, припадая на больную лапу, обошел двор по периметру и остановился посредине. Приблизился и застыл в нескольких сантиметрах от Андреа. Тот задрожал и протянул к нему здоровую руку, Цезарь ее обнюхал, и Андреа принялся рассказывать, что ему было совсем не больно и лучше бы дог покусал Джулио, им нужно обязательно договориться и вдвоем покусать Джулио, а, Цезарь? Он же не против? Он же не против, если они договорятся и на неделе хорошенько проучат этого Джулио? Затем потрепал его по шее и туловищу до самого хвоста. Он гладил его до тех пор, пока ему не полегчало. Цезарь, шумно дыша, посмотрел на него и сел, будто в ожидании кормежки. Андреа пообещал, что скоро навестит его, и осторожно поднялся. Затем шагнул назад в разделившую их туманную дымку.
– Ты ненормальный, – сказала девушка, когда они возвращались в дом.
– Мне нужно вернуть машину отцу.
– Я тебя провожу.
После паузы продолжила:
– Сегодня переночую у тебя.
Ладонь еще кровила, и боль не утихала.
– Не надо, справлюсь сам.
Она опустила руки:
– Ну, как хочешь.
Девушка села за стол и уставилась на клеенчатую скатерть.
– Кристина.
– Прививку от бешенства ему делали, – сказала она, не отводя взгляда от поверхности стола.
– Кристина! – он натянул перепачканную футболку и подошел к ней. Девушка отодвинулась.
– Не отключай хоть телефон.
Андреа поцеловал ее в щеку, немного подождал чего-то – он сам не знал чего, – а затем ушел.
В такие вечера ему ее недоставало. Он лежал на кровати в своей двушке на виа Порпора, обнимал вторую подушку, устроив на ней укушенную руку, пощипывал наволочку и представлял, что она рядом, – это успокаивало. Кристина заставляла его почувствовать себя тем, кем он не мог стать. Какое-то время он следовал за ней, куда бы ее ни тянуло, особенно после развода родителей: в магазины подержанных вещей, на море, в Лондон – они были на стадионе «Уэмбли» и рассказывали друг другу разные глупости. Вместе им было спокойно. Он это осознал на диване в том старом доме: после того как она его раздела и он предоставил ей свободу действий; после того как они переспали и Кристина спросила, чего он хочет от жизни. Он ответил, что хочет собственный физиокабинет. Она внимательно на него посмотрела и снова задала свой вопрос. Он замолчал и ничего не ответил.