– Анна, вы молитесь?
– Нет.
– От молитвы вреда не будет.
– Хорошо, сделаю, что смогу.
Пошарив в сумке, она нашла кошелек и достала пятьдесят евро и один цент. Монетку положила на блюдце.
– Простите за опоздание. – Поднявшись, она уж было собралась уходить, но тут, набрав в грудь воздуха, поинтересовалась: – А про Буццати это правда? Дино Буццати приходил к вам?
Синьора кивнула.
– Каким он был?
Гадалка взяла сигарету.
– Красивый мужчина. Обожал короля кубков.
– Короля кубков?
– Да, любил импровизацию.
Не оборачиваясь, Анна попятилась назад, следом за девушкой прошла через кухоньку, взглянула напоследок на старый радиоприемник и вышла из квартиры. Пока она ждала лифт, ей вспомнились кадры из «Похитителей велосипедов», когда отчаявшийся главный герой идет к гадалке, чтобы узнать свое будущее. Он пробирается в начало длиннющей очереди, гадалка взывает к Богу, и герой получает туманный вердикт. Вытащив из сумки телефон, Анна набрала номер дочери. Маргерита взяла трубку, когда лифт спустился на первый этаж:
– Твоя мать идиотка, это я тебе говорю! Алло? Слышишь меня? Теперь слышно? Ты где?
Вышла из лифта:
– В «Фатебенефрателли»? В больнице?!
Анна застыла посреди вестибюля:
– С тобой все хорошо?
Вышла на улицу:
– Сейчас буду. Нет, нет. Сейчас приеду. Ну и что, что друг? Какое отделение? Нет, нет, потом расскажу. Я идиотка, и точка. Еду.
Отключив телефон, она вспомнила об остановке такси неподалеку – под дубом на пьяцца 24 Мая – и направилась туда с сильно колотившимся сердцем. Король кубков и импровизация. Маргерита и Карло должны завести ребенка. Никаких домашних животных. Буццати был красивым мужчиной. Нужно молиться. Моя дочь в больнице. Мысли беспрерывно лезли ей в голову. Если прежде от подобных атак ее спасала кропотливая работа швеи, то теперь ее воображение рисовало заманчивую картинку: витрины с пирожными в кондитерской «Кова». Лучистая глазурь, плотный марципан, яркий мармелад были для нее краше драгоценностей: дома они ели сладости только по праздникам. Франко предпочитал фруктовые корзинки, Маргерита – эклеры с кремом, а ей доставались бисквитные пирожные «дипломатичи» – как же она их полюбила! Каждую неделю, если Анна отправлялась в центр за покупками, она шла по виа Монтенаполеоне и сворачивала в «Кова», где за столиками восседали синьоры в роскошных мехах. Заказывала кофе и пирожное с двойным слоем ликера алкермес. Внутри пахло сладостями, она садилась в уголок и смаковала кусочек за кусочком, потом расплачивалась одной купюрой и ссыпала сдачу в сумку.
Она уже пожалела, что позвонила Маргерите и сейчас неслась в больницу, хотя проблемы были не у ее дочери: в который раз она поставила во главу угла не собственные желания. Итак, на заднем сиденье такси, по пути в «Фатебенефрателли», Анна мысленно перечислила три своих желания на сегодня, как всегда, только три, и отсортировала их по степени важности. Третье место – поболтать с Карло. Второе место – найти предлог, чтобы не идти на день рождения сватьи. И, как обычно, на первом месте – выкинуть безделушки Франко. Отыскать их было непросто. На следующий день после похорон Анна вытащила все из шкафов – Маргерита и Карло, как могли, старались отвлечь ее от этого занятия, – и она провозилась до глубокой ночи. Перевернув дом вверх дном, Анна отправилась спать, а когда проснулась через три часа и увидела, что противопролежневая кровать рядом с ней пуста, то оделась и снесла все в подвал. Свитера и майки, пальто и обувь, все альбомы «Панини», кроме тех, что про Текса, все диски, трубку и часы. Она спускалась в подвал раз девять, сваливая большую часть вещей на рабочий стол.
Отставив в сторону коробку с инструментами, она наткнулась на деревянный ящик, обернутый простыней. Внутри лежали старые комиксы, в основном про Дьяволика и капитана Мики. Пролистав капитана Мики, она нашла двадцать одну открытку, отправленную на рабочий адрес мужа. Милано-Мариттима, Виареджо, Альпы, даже Мадрид с Будапештом и одна, всегда разная, фраза, она помнила их все, но повторяла только одну: «Тебе бы понравились заливы, благоухающие хвоей. Твоя Клара». И штамп Бормио, 8 августа 1976 года – Маргерите было тогда два года. На всех открытках стояла одна и та же подпись, последнюю отправили 2 июля 1986 года. Прочитав их все, Анна минут сорок просидела в подвале на земляном полу. Затем положила все на место и поднялась наверх, стараясь не думать о том, что внизу остался ящик, который нужно непременно выкинуть. Поначалу она отложила это до завтра, затем до послезавтра и так постепенно привыкла сосуществовать с деревянной коробкой, хранившей двадцать один секрет. Она предприняла попытки узнать правду, расспросив бывшего сослуживца мужа, и даже позвонила в гостиницу «Дож» в Милано-Мариттима с открытки от 6 июля 1979 года. Однако к чему ей было знать правду?