София пошла в свою комнату, открыла чемодан и перетряхнула все вещи. Достала из чемодана семь листков бумаги, сложенных пополам. В верхнем левом углу было старательно выведено название «Такие дела». Прошла к отцу в ванную. В бежевой рубашке и джинсах тот причесывался перед зеркалом, стараясь укротить расческой торчавшие вихры. Заметив дочь, сказал:
– Сейчас идем.
Она протянула ему рассказ.
– Что это?
– Это тебе.
Андреа подписал справку о выписке из больницы и попросил Кристину отвезти его домой. Температура спала, рука пульсировала, врачи настаивали на том, чтобы оставить его еще на одну ночь. Пошло заражение, и если кости были в порядке, то сухожилия – нет. Однако это не стало для него новостью. Он ушел из «Фатебенефрателли», заполнив перед этим бумагу, в которой подробно изложил произошедший с ним инцидент: около парка Семпьоне на него набросилась бездомная собака светлого окраса, раньше ее он не видел и никоим образом не дразнил.
Андреа ждал, пока Кристина подгонит машину, вечерело, ему даже померещились ласточки. Как только она подъехала, Андреа сел в машину, пристегнул ремень и стал неотрывно смотреть на сумеречное небо. Затем, взглянув на Кристину, сказал:
– Спасибо.
– Почему ты мне сразу же не позвонил?
– Думал, обойдется.
– Я имела в виду, все эти чужие люди вокруг…
Андреа промолчал; в последнее время он все чаще отмалчивался, даже с Кристиной. Хотя у него и был ответ, он оставил его при себе: от этого напряженность между ними только росла. На этот раз Андреа хотелось признаться: мне было приятно видеть всех этих чужих людей. Очнуться на больничной койке в окружении близких Маргериты было для него успокоением. Маргерита и ее бодрая старушка-мать – эти две фигуры у его изголовья превратили назойливость в искреннюю заботу. Впрочем, и муж – Андреа сразу же прочитал это по позе, усталой красоте и чему-то еще – был под стать жене.
Они подъехали к Порта Романа, возле арки на клумбе цвели гиацинты, она было собралась свернуть на виа Крема, но Андреа попросил:
– Давай заедем к Цезарю.
– Куда?
– Хочу посмотреть, как он.
Кристина съехала на обочину:
– Это глупо.
– Я только посмотрю на него.
– Он опять что-нибудь выкинет.
– Только посмотрю, и все.
– Но сейчас темно!
Андреа замолчал, опустил стекло, и салон наполнился свежим воздухом. После больницы свежий воздух определенно шел ему на пользу.
– Значит, посмотрю на него в темноте.
Включив аварийку, она уставилась на руль.
– Его увезли, – обернувшись к нему, проговорила она. – Они сказали, что он может драться. Сегодня будут латиносы с бабками.
Андреа держал руку на животе, он уже привык оберегать этот «сверток». Затем сделал знак Кристине трогаться.
– Андри…
– Поехали.
– Только без глупостей, ладно?
Больше он на нее ни разу не взглянул, пока они не добрались до Сан-Донато. Одну машину бросили у обочины; видимо, вся компания укатила на двух других. Андреа вошел в калитку, подождал, пока Кристина откроет дверь, и прошел через дом на задний двор: цепь Цезаря валялась на земле. Андреа внимательно осмотрел песок около будки, следов крови вроде бы не было.
– Он его не бил, – сказала девушка.
– Откуда ты знаешь?
– Я никуда не отлучалась.
Андреа не обнаружил деревянной палки, исчезла и бита с гвоздями.
Сев в машину, за десять минут они добрались до виадука, расположенного в полукилометре от стройки с котлованами и торчавшими из земли цементными столбами. Припарковавшись в округе, остальной путь они проделали пешком. Андреа плотно закутался, ноги его слушались, поэтому он не отставал от Кристины. Оказавшись на месте, Андреа смешался с толпой; ему кивнули два эквадорца; поздоровавшись в ответ, Андреа нашел просвет в толпе и приготовился смотреть. Ринг пустовал, в противоположных углах два владельца возились с собаками, гудели генераторы, подключенные к прожекторам. Квадрат ринга очерчивали вкопанные в землю железные листы, для надежности их подперли кирпичами по внешнему краю. Приблизившись, Андреа заметил, как два человека засыпают землей следы предыдущей схватки – в одном месте было сплошное месиво из грязи.
Эквадорец не спускал с него глаз.