Она бегом стала подниматься по лестнице; мучительный холод, сковавший Милан в последних числах февраля, пробирал до костей. Держась за перила, она в который раз вышла из себя из-за отсутствия лифта. Владельцы квартир из соседнего дома возражали против его установки по техническим причинам, да и Маргерите, когда она торговалась с бывшей хозяйкой, это было на руку. Она провернула все так виртуозно, что испытывала гордость и сейчас, по прошествии девяти лет, пока бежала по ступенькам наверх, чтобы укрыться за бронированной дверью собственной лжи. В уголке Лоренцо раскрашивал в альбоме Пимпу, она сказала ребенку, что бабушка сломала ногу и им придется срочно отправиться в больницу. Мальчик внимательно на нее посмотрел, закрыл фломастер и поднялся на ноги. Маргерита натянула на него пальто и шарф, и ребенок, прихватив рюкзачок в форме кролика, стал ждать ее у выхода. Пока они в спешке спускались по лестнице, Маргерита достала телефон и набрала Карло:
– Дорогой, мама…
– Я уже захожу. Перезвоню, когда все закончится.
– Мама упала с лестницы!
И прикусила язык: она не хотела вываливать на него все прямо перед собеседованием. Ей пришлось постараться, чтобы убедить его не мчаться в больницу: она боялась, что муж никогда не устроится на работу. Временами она его недооценивала. А ведь ему не раз приходилось принимать решения и за нее. Она вспомнила, как он не стал делать трагедии из заключения врачей, настаивавших, что за мутизмом Лоренцо нужно постоянно наблюдать. Для нее это превратилось в навязчивую идею, даже теперь, хотя выдержка сына и дарила ей минуты спокойствия. Пока они ехали в больницу на такси, она наблюдала, как ребенок, просунув голову между сиденьями, рассматривал приборную панель гибридного авто, а таксист рассказывал ему, почему загорается то синяя, то красная лампочка, и ребенок кивал в ответ, будто бы все понимал, – Лоренцо действительно все понимал. И натянутые отношения между родителями, и то, что бабушка была его защитницей, и как произвести впечатление на товарищей в детском саду.
Когда они прибыли в «Фатебенефрателли», санитар попросил их подождать в приемном покое.
– Я могу переговорить с врачом?
– Мы вас скоро пригласим, присаживайтесь.
Заметив свободное местечко у кофейного аппарата, Лоренцо, достав фломастеры и раскраску, удобно устроился на коленках. Маргерита осталась стоять, уставившись на больничную дверь. Она порылась в сумке, чтобы отвлечься: книги не нашлось – впрочем, в ее сумке давно уже не было книг. Открыла ежедневник, раздумывая, что делать с сегодняшними встречами. Отослала письмо сотруднице и не сводила глаз с телефона до тех пор, пока не пришел ответ: в агентстве сегодня обойдутся без нее. Маргерита сжала телефон в руках.
Лоренцо поднял на нее глаза.
– Все хорошо, солнышко.
Если завтра она не попадет на работу, то рискует упустить пару сделок. Присев, она погладила ребенка по макушке, за ушком у него вились мелкие кудряшки, которые пахли панакотой. Поднявшись, Маргерита немного прошлась, нашла в списке контактов телефон Пентекосте, затем передумала. Ей не хотелось прибегать к привилегированному положению свекра и получить более качественное медицинское обслуживание, тем самым записав на свой счет еще один должок. Она и так приняла от них деньги на Конкордию, потакая собственному капризу, потому что она хотела ту квартиру. Вероятно, это сыграло свою роль и в маминых переломах: когда она увидела Анну в ортопедическом отделении через пару часов, то потеряла дар речи:
– Мама…
Анна приоткрыла глаза:
– Скверный перелом.
Маргерита коснулась ее холодной щеки.
– Не переживай, худшее позади.
– В меня что-то воткнули, – сказала она, показав на пластиковую трубку, свисавшую с койки, – и еще на меня надели…
– Не волнуйся.
– Подгузник…
– Все будет хорошо.
– Эй! Молодой человек! – Анна повернула голову к внуку. – Бабушка хотела полетать, как Супермен, но ничего не вышло.
Мальчик с серьезным видом дотронулся до гипса на руке.
Маргерита окинула взглядом палату, из пяти коек только рядом с женщиной в углу кто-то сидел. Еще на входе она вспомнила, как сюда привезли Андреа после укуса собаки: взглянув в окно, узнала дом напротив, но в прошлый раз их поместили тремя этажами выше. Тот дом уже отреставрировали, и улица стала пешеходной. За эти годы, незаметно для них самих, их связь с Андреа только окрепла (хоть Маргерита и не понимала почему), поэтому она многим с ним делилась. Взяв в руки телефон, она написала: «Мама упала и переломала себе кости на МОЕЙ лестнице, что ты там говорил про телесную карму?»