Эта книга стала уже третьей. Все три пришли за последние полтора месяца, во всех трех конвертах не было ни записки, ни имени отправителя, все три были обернуты в газетную бумагу, а адрес указан печатными буквами. Первой пришла «Страстная суббота». Карло сразу же заметил «Римини» на почтовом штампе. Чем сильнее росла его уверенность в том, что это она, тем меньше ему хотелось докапываться до истины. За эти девять лет он лишь изредка просматривал ее профили в «Фейсбуке» – ее новая стрижка вызвала в нем сумбурные чувства – и в «Инстаграме». Однако она все еще жила в его фантазиях: тот день в ее комнатке на Острове, он трахает ее на письменном столе, в окне виднеются крыши Милана, они вместе на голом матрасе, он наконец-то… Даже сейчас, когда он нес в одной руке сына, а в другой – рюкзачок в форме кролика, направляясь к теще, ему хотелось пережить все это заново.
Когда они оказались в отделении, дверь в палату была закрыта. Ожидая в коридоре, они услышали доносившиеся оттуда крики. Лоренцо подошел поближе и стал подсматривать в щелочку, стараясь приоткрыть дверь. Карло попросил его не шалить, и ребенок застыл на месте. Из палаты вышли врачи и застали Лоренцо врасплох.
– А ты что тут делаешь? – спросили у него.
Мальчуган просочился в палату, Карло вошел следом. Анна не спала, здоровой рукой она потрепала внука по голове, пока тот искал в рюкзачке наушники с человеком-пауком.
– Слава богу, у меня есть такой славный внучок и его музыка.
– Как ты себя чувствуешь? – Карло снял куртку.
– Лучше, чем та синьора. Ей что-то сделали с плечом. – Анна кивнула на последнюю койку, где лежала женщина, закрывшая глаза рукой. – Вы встретили Маргериту?
Карло покачал головой.
– Значит, она внизу, в баре. Она мне только что сказала, что Бонино переметнулся к демократам.
– Ну и что?
– Ну и то! Я не буду за них голосовать.
– До выборов ты еще не раз передумаешь.
– Я уже давно не передумываю.
Лоренцо, вытаращив глаза, глядел на них со стула.
– Прости, дорогой. – Анна ущипнула его за щечку и подставила ему голову. Надев на нее наушники, Лоренцо дал знак отцу, что все готово. Карло взял телефон и передал ребенку. Мальчик перешел к списку песен, выбрал одну и перевел взгляд на бабушку.
– Англичане с их нытьем, – пробормотала она.
Мальчик рассмеялся.
Она вздохнула:
– Солнышко, может, включишь Модуньо?
Лоренцо прибавил звук и любовался бабушкой, прикрывшей глаза. Наушники с человеком-пауком вокруг маленькой головы, увядшая, тонкая, как папиросная бумага, кожа и рот молодой девушки.
Карло взглянул на телефон в руке сына, тот остановил свой выбор на Pink Floyd – Shine On You Crazy Diamond. Музыка помогла им вытащить его наружу. Было время, когда он закрывался в своей комнатке и слушал музыку, – это длилось целую зиму, затем он начал делиться услышанным с окружающими – с помощью наушников, домашнего стерео или пластинок на виа делле Леге. Напевая, попутно стал больше говорить; тогда психиатр сказал, что мальчик начинает раскрываться. Карло понравилось это слово: раскрываться. Присев около кровати, он достал «Сильвию». Прочитав несколько страниц, позавидовал легкому слогу автора, уместившему описание встречи главного героя с той девушкой в квартире на Манхэттене в несколько строк. Девушка с челкой, падающей на глаза, производила впечатление робкой и стеснительной. Затем влюбленность. Карло всякий раз вспоминал о жене, когда читал про влюбленности. Когда вошла Маргерита, он, оторвав взгляд от книги, внимательно на нее посмотрел: а ведь он мог проанализировать свое чувство к ней, прочитанное только облегчило ему задачу. Челка, как у Сильвии, ее сдержанность, едва заметная полуулыбка, порой растерянный вид из-за пришедшей в голову идеи, робкое, а затем стремительное обольщение: Маргерита знала лучше его, что держит их вместе.
Он пошел ей навстречу, коснулся рукой волос. Маргерита позвала его в коридор и сказала, что врачи собираются оперировать Анну, об этом стало известно только что. Впервые Анна стала им в тягость. Маргерита спросила, согласен ли он: она всегда искала его одобрения. Она не отстранилась от его ласкающей руки, ничего не возразила на слова, что все будет хорошо, и только взяв его за руку, заметила, что в другой он держит книгу. Отстранившись, она скользнула взглядом по обложке, прочла название, застыла, затем сказала, что ей нужно позвонить в агентство.