– Смотри! Это тунец!
Тут рассмеялся и Карло.
Ребенок приклеил палец к аквариуму. Карло подошел поближе и посоветовал ему смочить палец слюной и попробовать снова. Они сделали это вместе – групер подплыл поближе.
– Вот она, рыба-талисман, – пробормотал мальчик.
– Да, это она.
Какое-то время он боялся, что сын унаследует его перепады настроения, – дети ведь считывают желания родителей. Он снова об этом задумался, когда начал получать книги из Римини, будто возбуждение могло негативно сказаться на его отцовском авторитете. Книги сразу же разворошили прошлое: он вспомнил, как София грызла миндаль на лекциях и как сжала его руку, когда он дезертировал из ее квартирки на Острове. В тот день, когда ему доставили первую посылку, он было подумал, что это рекламная продукция издательства, и сильно удивился, достав из обертки Фенольо. Он принес книгу домой и оставил на подлокотнике дивана. На Фенольо он делал основной упор в своем курсе. Так что когда в «Инстаграме» Софии он увидел ту же книгу, то объяснил это простым совпадением. Вторая книга пришла двумя неделями позже, ее также отправили из Римини, какое-то время он просто держал посылку в руке, растягивая интригу. Внутри оказались «Раздельные комнаты» Тонделли: она разместила пост с изображением этого романа на фоне хозяйственного магазина. Он ощутил во всем теле странное онемение и весь день смотрел на все сквозь призму второстепенности, даже на то, что оказался без работы. Он ждал очередной посылки. Полтора месяца он не переставая спрашивал себя, что она пришлет ему в следующий раз.
София не понимала, почему он молчит. Иногда, закрыв магазин на обеденный перерыв, она возвращалась домой и заглядывала в почтовый ящик или в уголок в прихожей, где хранились посылки. Она так надеялась, что он даст о себе знать, разыскав ее адрес в базе данных университета.
После возвращения в Римини ей хотелось увидеться с ним, она даже ненадолго приезжала в Милан, но в последний момент передумала. Она больше не перечитывала «Такие дела», убрав рассказ вместе с другими материалами курса в синюю пластиковую папку. А монолог Пентекосте о цыпленке она скопировала на флешку, там его голос, мягкий и властный, отчетливо произносил слово «движение»: она стыдилась того, что когда-то подумывала отправить эту запись жене. Из той жизни остался только Халиль: они переписывались, были подписаны друг на друга в социальных сетях. Теперь он работал в отеле в Дубае и постил примеры арабской архитектуры, увлекался кайтсерфингом и пока не нашел свою вторую половинку. В этом плане он был «полон надежд», это выражение его чрезвычайно веселило, и он постоянно интересовался, полна ли надежд и София.
А София была полна надежд на будущее с кучерявым голубоглазым парнем на три года старше ее, который управлял гостиницей в Белларии и иногда вечерами распахивал перед ней дверцу своего авто. Он классно трахался. Томмазо – подходящее имя для честного парня. Она ловила себя на мысли, что думает о нем на протяжении дня. Иногда она искала Томмазо взглядом на улице через витрину магазина: ей хотелось увидеть его. Софии казалось, что это ожидание сродни ожиданию ответа из Милана: рассеивающееся нетерпение, которое она старалась слить воедино.
В этом она убедилась тем утром, когда он принес ей завтрак на работу, и ее нетерпение сразу же куда-то улетучилось. За прилавком они по-братски разделили канноло: он выбрал себе половинку, в которой было больше миндаля. Пока она смотрела, как канноло исчезает у Томмазо во рту, вернулся отец.
– Я забыл лампочки, – бросил он и исчез среди полок.
Томмазо смутился и громко попрощался. Перед тем как уйти, поцеловал ее одними губами.
Отец вернулся с целой охапкой люминесцентных ламп-бабочек.
– Это же сын делла Мотты, да?
– Да.
– Сразу видно, что хороший парень.
Она выбросила кулек от канноло.
– И откуда это видно?
– Да говорю же тебе, он хороший парень!
– Ну-ну. Тебе видней.
– Иди с ним. Я тут и сам управлюсь.
– Да у него дела.
Отец вывалил лампочки на прилавок и принялся складывать их в коробок.
– Знаешь, «Фульгор» наконец-то открыли, – взволнованно проговорил отец. – Говорят, очень даже ничего – известный дизайнер постарался. Может, сходишь с ним в кино? Расскажешь потом, что да как.
– Перестань.
София принялась помогать отцу с лампочками – так они и трудились в четыре руки, от отца пахло табаком и мятой.