Так, собраться, взять себя в руки. Вот этот коттедж — наш. Точно.
— Мам, я не хочу, давай еще погуляем! — запротестовал Димка.
— Нам с тобой завтра рано вставать,—я ступила в собственный след на деревянной ступеньке. — Очень важный день завтра, Дим. .
Он кивнул, со вздохом поднялся на две ступеньки выше. И спросил:
— Мам, а что такое «шарашка»?
— Блестяще, Аллочка, просто блестяще! Честное слово, я счастлив заполучить настолько перспективного сотру... Что-нибудь не так?
— Ничего. Глаза.
Я тщетно пыталась проморгаться, унять резь под веками; запредельная скорость теста — не сравнить со вчерашним! — продолжала мельтешить в голове, и зрачки метались туда-сюда, не желая остановиться. Почему у них тут такой плохой монитор?..
— Не волнуйтесь, это пройдет. Поздравляю, можете считать себя принятой на работу в наше учреждение. С испытательным сроком, разумеется.
— Разумеется. Только...
Я о чем-то забыла. О чем-то важном. О чем-то — мягко сказано, вся моя хитроумная стратегия, тщательно продуманная вчера в тиши и темноте, сереющей к рассвету, под ровное Димкино сопение и душный жар подушки, пошла прахом, выбитая из головы безумной тестовой программой. Рассчитанной, по-видимому, именно на такой эффект. Никакой это вообще не тест, просто глушилка для мозгов... Сейчас мне подсунут договор, и я подпишу, не читая, не могу я сейчас читать. Все продумано. Включая выпуклый мерцающий монитор на суперсовременной, судя по скорости, машине.
— Вам что-то не нравится, — участливый голос над ухом. — Как-жаль. Высказывайте ваши замечания, попробуем договориться.
— Не совсем замечания... Но мне хотелось бы более четко представлять себе...
Из приемной высунулась секретарша:
— Шеф, вас там второй час добиваются.
— Ты сказала, что я занят?
— Он все равно звонит. Какой-то Анатолий, начальник приватной службы безопасности...
Рухнуло что-то большое и металлическое, хороня в грохоте его имя. Я резко обернулась — навстречу затравленному Димкиному взгляду поверх поверженной этажерки в ореоле разлетевшихся бумаг.
Димка пробормотал «извините» и присел на корточки.
— Впервые слышу, — сказал начальник. — Аллочка, может быть, вы знаете, кто это?
Я пыталась поставить на место этажерку, почему-то неровную, шаткую. Обернулась через плечо, незаметно сжав Димкины пальцы. И выговорила, почти не размыкая губ:
— Нет.
— Вот и славно, — улыбнулся он. — Танюша, передай этому Анатолию, что мы с Аллой ни его, ни его босса знать не желаем. А телефончик на всякий случай зафиксируй.
Повернулся ко мне, сияя тридцатью двумя зубами, маслеными глазками, бородавкой, превосходством:
— На чем мы остановились?
Я молчала.
Молчала и думала о том, что здесь, наверное, вполне можно жить. Что Марфа, жена программиста, весьма довольна и счастлива. Что мне совершенно необязательно знать, какие еще монументы возведут в нашей столице за последующие пять-шесть лет. Что тут, кажется, есть другие дети Димкиного возраста и вроде бы школа. И что свобода — это, в первую очередь, когда ты ничего, никого и ни за кого не боишься. А уж этого человечка с бородавкой я бояться не буду. Никогда. Даже заключив с ним самый кабальный договор.
За спиной снова хлопнула дверь, и знакомый голос произнес:
— Я уже. Не рано?
Мой новый начальник миролюбиво отозвался:
— Нет, Евгений, в самый раз.
Щурясь и мигая, я посмотрела. Женька стоял в дверях, он был чисто выбрит, одет в безукоризненный костюм, и если описывать не глядя, непременно припомнились бы элегантные очки в тонкой оправе. Хотя очков он как раз и не носил.
Чуть-чуть потупил глаза.
— Считаешь меня подлецом?
— Как ты догадался?
— Я редко догадываюсь. Предпочитаю логику.
— Правильно предпочитаешь.
Мы шли по коридору. Слишком долго шли, никуда не сворачивая, не поднимаясь и не спускаясь. Что это за здание такое, /шинное, словно гигантская коробка от лампы дневного света? Никаких окон не было, только двери без просветов и табличек да круглые плафоны над каждой третьей, я посчитала. Женька скользил рядом со мной изящно и бесшумно, как хороший танцевальный партнер, независимо от того, ускоряла я или замедляла шаги. Димка плелся сзади. Он устал. Он давно перестал что-либо понимать.