— Дим, не трогай ничего, ладно?
— Я только... — обернулся, напоролся на мой безумный взгляд, понял. — Хорошо, мам.
Женька встал, подошел к нему, кажется, хотел потрепать по плечу или погладить по голове, но Димка превентивно отступил на шаг в сторону. Сотрудник шарашки, счастливый, в общем-то, человек, если не считать некоторых невыясненных личных дел, привычно пробежался пальцами по кнопкам и забрал с подставки дымящийся стаканчик кофе. _
— Куда теперь? — спросила я его в спину. — Покажешь мне место работы?
Обернулся, отпил, поморщился:
— Да ну его... Обед скоро.
— Вечером выставляешься, — предупредил Коля. — Ты морально готова?
— Что? Ну, во-первых, я не готова материально...
Во-вторых, Димка опять ничего не ел. Возил полную ложку, словно груженый корабль, туда-сюда по борщу, иногда чуть приподнимал над тарелкой, кренил набок, аккуратно сливая содержимое, и за все время пару раз донес практически пустую до рта. Делать замечания, уговаривать, заставлять при посторонних было категорически нельзя.
Из посторонних, кроме Женьки и Коли, за столиком на шестерых сидели молодой человек, похожий на Женьку, как родной брат, только действительно в очках, и маскулинная девушка с короткой стрижкой и крупными руками. Ели энергично, целеустремленно, переговаривались коротко, сплошными профессионализмами. Столик был отгорожен от прочих белой ширмой полутораметровой высоты, и, если встать, можно было бы разглядеть людей за соседним столиком и даже, наверное, макушки тех, кто размещался дальше. Но я не вставала.
— Насчет материально не волнуйся, — Николай смачно заглотнул ложку борща. — Руководство приветствует вхождение нового сотрудника в коллектив и все такое. Ну, и мы не с пустыми руками заявимся, будь спок.
Женька и его клон в очках синхронно кивнули. Девушка доела первое и резким движением поменяла перед собой местами тарелки. Димка проследил за манипуляцией тоскливым взглядом. Я опустила глаза к своей тарелке, полной почти до краев; хорошенький пример. Зачерпнула, поднесла ко рту. На вкус борщ был как трава. Или мне так показалось.
Маразм какой-то. С чего это вдруг я должна «выставляться»? — не определившись еще, где я нахожусь, на каком свете, в убежище или в ловушке, не дав, по сути, ни на что согласия! — совершеннейший маразм...
— Корпоративная традиция, — в такт моим мыслям сказал Женька. Или тот, второй.
В шарашке?!
— У вас для этого есть специально отведенное место? — постаралась вложить во фразу побольше сарказма, и вышло, похоже, неуместно: все, включая большерукую девушку, подняли головы и воззрились на меня. Димка сглотнул и наконец-то съел полную ложку, поморщившись, как от уксуса.
— Для чего? — переспросил Коля. — А-а... Нет, мы после работы прямо к тебе. Не выгонишь?
Он смотрел на меня чуть искоса, прищурив глаза, в бороде пряталась смешинка и висела пара тоненьких кусочков свеклы. Заросший, в свитере грубой вязки, Николай гораздо меньше, чем Женька, изменился с недавних пор загадочного бомжевания, а потому иррационально вызывал куда больше доверия. Я улыбнулась в ответ.
— Посмотрим.
Девица на том конце стола серьезно кивнула.
Димка спал.
Он отключился сразу же, как только мы вернулись до... тьфу, какое там домой, в коттедж. Я пару минут недоуменно таращилась на стол, где громоздились багеты и фрукты, баночки с икрой, маринованными грибами и оливками, сыры и балыки в вакуумной упаковке, колбасы и зелень, аккуратно стояли по росту бутылки минеральной воды, вин, водки и коньяка. Потом обернулась — а сын уже сопел наискось кушетки, одетый, в одном сапоге. Разула, кое-как раздела и провела в спальню сонного, на автопилоте. Бедный Димка.
Он таскался за мной стоически, без единого звука, хотя вообще-то давно должен был начать потихоньку ныть и канючить, еще в ближайших к выходу лабораториях, которые мы пробежали галопом, не притормозив ни у одной конструкции, представляющей жгучий интерес для мальчика шести лет. Затем, дальше и ниже, уже не было дневного света, только длинные лампы и медитативные картинки в ложных окнах, не было аппаратуры, одни письменные столы с ноутбуками и небрежные кивки в ответ на быстрое «здесь у нас такой-то», и так далее, далее, и невозможно не то что сориентироваться — даже прикинуть хотя бы приблизительно количество сотрудников... Там Димка совершенно отрешился от происходящего, перестал чем-либо интересоваться, лишь экономно передвигал ноги и молчал, молчал...