Женька говорил про детскую комнату. Он знает. И Коля тоже знает. И я могла узнать еще вчера, а вместо этого... дура. Надо было с самого начала позаботиться о Димке, не собиралась же я держать его каждый день возле себя, в рабочем кабинете. Синдром наседки... н-да, если разобраться, шеф где-то прав. Но похищать ребенка среди ночи?! Зачем?!!
Димка, наверное, уже проснулся. И ему страшно. Каким бы ни было у них медицинское и прочее обслуживание — ему очень, очень страшно одному, без меня.
Вздрогнула, услышав очередное приветствие-скороговорку. Не надо. Не думать, не воображать себе в красках, Димке это не поможет. Просто усыпить бдительность, якобы приступить к работе, потом как можно скорее выяснить, где она находится, детская комната, — в этом же здании?., вряд ли, хотя все может быть, — добраться туда и... и...
Приложить все силы к тому, чтобы снова оказаться за воротами шарашки.
А коридор действительно не кончался и не сворачивал. Перехода на нижний уровень, который мне вчера показывали, я тоже никак не могла найти; впрочем, вчера мы точно не заходили так далеко. Идти было странно легко: по-видимому, пол тут спускался вниз по незаметной наклонной плоскости. Что-то вроде тоннеля метро, уходящего под землю на бог знает какие глубину и расстояние. Возможно, это и вправду был раньше тоннель, не метро, конечно, скорее каких-то военных коммуникаций. Хозяева шарашки, разумеется, военные, кому еще. Ну, или какие-нибудь международные спецслужбы. Шеф, от которого я недавно пыталась чего-то добиться, вряд ли в самом деле главный здесь, не исключено, что он вообще подставная фигура.
Но все это совершенно неважно. Я не намерена больше вникать, пытаться разобраться, что представляет собой шарашка, с чем ее едят и почему ей с таким фанатизмом служат. Мы просто сбежим отсюда. Я и Димка. Сразу же, как только я его найду. Сбежим — оставив за скобками все сомнения, страхи и опасности, от которых я будто бы избавилась, скрывшись здесь. Да и не стоят они того. Подумаешь — страшная месть бывшего мужа... который скорее всего и думать о нас забыл, тот звонок в приемную явно был режиссерским ходом, довольно простеньким на фоне последующих. Проехали. Только найти Димку. И бежать. Все, что дальше, — неважно.
«Мы оттуда сбежали. Но, видимо, будем возвращаться...»
Вот только не надо. Есть другая цитата из того же источника на ту же тему: «Шарашка тут не при чем. Не проецируй на себя, это бессмысленно».
Я и не проецирую. У нас все будет по-другому, у меня и Димки. Мы сбежим из этой инфернальной шарашки, забудем ее, как мрачное недоразумение, а там посмотрим.
Я шла, скользя взглядом по редеющему потоку встречных лиц. Впрочем, теперь это уже нельзя было назвать потоком, скорее нечастые прохожие, не успевшие рассосаться по кабинетам. Останавливалась глазами на каждом: как вы могли, на что вас поймали, чем держат, почему вы такие слабаки?!..
Один из слабаков вдруг шагнул ко мне:
— Алла? Вам сюда.
За дверью оказалось примерно то, чего я и ожидала, судя по вчерашней экскурсии. Только гораздо скромнее, беднее, непритязательнее. Четыре стола прямоугольником, словно кости домино, старенькие компьютеры (по крайней мере, мониторы), совсем уж допотопная чертежная доска в углу, несколько стеллажей с дисками, потрепанными книгами и хаотичными кипами бумаг... Чуть на отшибе — низкий столик с электрочайником и грудой немытых чашек, застеленный листом бумаги формата А-2, кольчатым от кофейных следов. Правильно, до официальной кафешки, где мы сидели с Женькой, отсюда далековато. Окон не было — какие окна под землей? — не было даже ложных картинок для отдыха глаз, как в кабинетах поближе. Зато в противоположной стене имелась еще одна дверь. Интересно. Заглянем.
— Это Алла, наш новый сотрудник.
Седенький старичок за левым столиком мимолетно приподнял голову, буркнул неразборчиво. Встретивший меня в коридоре уже успел назваться не то Антоном, не то Андреем, а может, и как-нибудь еще; внешность у него тоже была абсолютно незапоминающаяся. А третьим оказался мой сосед по коттеджу, тот, что переживал из-за реконструкции площади, и я обрадовалась ему, как родному.
Привстал и представился сдержанно:
— Александр Исаакович.
Ничего похожего на узнавание на его лице не отразилось. Кивнул и вернулся к работе, скрывшись за дырчатым затылком монитора. Странно; ну допустим, ему почему-то не хочется афишировать наш разговор у коттеджа (действительно ли он там живет?) — но как же вчерашняя корпоративная вечеринка, ведь он тоже на ней присутствовал, я помню... или мне кажется, что помню?..