А потом в речи старичка проскочило нечто странное. Я даже не уловила сразу, что, а просить вернуться к спорному месту было неловко, оставалось только вслушиваться дальше внимательнее, скептичнее. И вот опять: очевидный логический прокол, игнорирование одного из основных законов — сознательное? — но не может же он не знать таких простых вещей... Не перебила, продолжала слушать, уже не пытаясь вступать в дискуссию. С изумлением отмечая, как собеседник все больше зарывается, заговаривается, громоздит одну нелепость на другую...
Полный наукообразный бред. Старый маразматик.
— Простите, — вклинилась между очередными абсурдными сентенциями. — А где вы работали... до шарашки?
Старичок умолк и глянул неприязненно:
— Это имеет значение?
Я пожала плечами.
— В научно-исследовательском институте, — отчеканил он.
— В каком?
Он сердито молчал. Взялся за свою надщербленную чашку и отхлебнул холодного кофе; несколько коричневых капель скатились в острую седенькую бородку. Типичный старый чудак-профессор из классического романа. Слишком типичный.
— Почему-то там считается, — буркнул он, коротким жестом указав направление «там», — будто самое главное — это место работы, научные степени, образование и так далее. А вовсе не идеи как таковые! Не мысль!! Не разум!!!
Он заводился все больше, и я торопливо кивнула.
—Здесь, как вы изволили выразиться, в шарашке, слава богу, рассуждают иначе. Тут ценится интеллект, научные труды, оригинальные разработки, аналогов которым не было и нет в мировой науке! И ни у кого не требуют этих мерзких корочек. Вот у вас, деточка, признайтесь, наверняка нет никакого диплома?
— Нет.
— Вот и славно. Зато сразу чувствуется мысль, я, знаете ли, с первого взгляда определяю мыслящую личность. Как вы вчера зачитались нашей базовой монографией...
Его близорукие глазки за круглыми очочками разгорелись еще ярче. Наверное, сам ежедневно читает эту монографию от корки до корки. Потому и излагал поначалу довольно-таки связно. Кем он, интересно, был на самом деле — там? Может быть, сторожем... в научно-исследовательском институте?
И в таком случае — зачем он шарашке?
— Скажите, пожалуйста, а кто автор, — я взглядом указала в сторону компьютера, — этой потрясающей работы?
— Вам действительно понравилось?
Я обернулась на голос. В проеме спальни стоял Александр Исаакович. Уже при костюме и галстуке, но в тапочках и с мокрыми после душа волосами, топорщащимися ежиком.
—Доброе утро.
— Утро, — ехидно усмехнулся старичок. Поставил чашку на стол и демонстративно двинулся к компьютеру. Завтракать он, по-видимому, не собирался. Похоже, питаться чем-то кроме кофе с бутербродами тут вообще не принято.
А я во что бы то ни стало должна выйти отсюда. И во что бы то ни стало — под железно благовидным предлогом. Если в качестве такового не подходит завтрак, то как же тогда?!
— Правда?
— Что?
Александр Исаакович смотрел на меня в упор, чуть подавшись вперед, словно собирался подхватить на лету мой ответ. Вот только я совершенно не помнила вопроса. Отмотала нить разговора назад: проверенный прием, спасающий в таких вот идиотских ситуациях. Мы говорили о все той же монографии, больше ни о чем. Наверное, он спрашивает мое мнение. Вернее, переспрашивает.
— Да, конечно, — подтвердила я. И внезапно догадалась: — Это ваша работа?
— Нет, — ответил он.
Но все равно просияй. Внутренне, почти без улыбки.
И полез в банку с растворимым кофе.
— Кончается, — предупредил из-за компьютера старичок, якобы по уши погруженный в работу.—А вчера вечером еще полбанки было. Нет бы спать по ночам, как все нормальные люди...
Мой сосед нерешительно крутил жестянку в руках. Поморщился, но ничего не ответил.
— Александр Исаакович, — предложила я. — А пойдемте выпьем кофе из автомата.
Он вскинулся, поставил банку на столик. Старичок что-то пробормотал себе под нос, видимо, комментируя и мое нездоровое пристрастие к кофе в неприличных количествах. Однако вслух не возмутился, а значит, его недовольство можно было игнорировать.
— Пойдемте.
Так просто.
Пока он переобувался, сложившись втрое угловатой фигурой, похожей на кронштейн, и протянув безразмерные руки по всю длину к шнуркам на ботинках, меня трясло, как если б мой сообщник по побегу одну за другой подбирал к замку лягзающие отмычки или со скрежетом перепиливал последний прут решетки. Хотя, конечно же, на самом деле все совсем не так, сотрудники шарашки свободно ходят по территории, при желании ночуют в коттеджах — правда, зачем, если можно и не отрываться от интересной и любимой работы? — и еще они весело гуляют на корпоративных вечеринках, а дети, у кого они есть, играют в детской комнате и даже учатся в школе...