В среду он звонил сам. Уже давно, где-то после пятисотой сказки, он решил, что нужно найти своего Сказочника. Он ничего не знал наверняка. Просто предположил, что если его сказки помогают людям жить, должен же найтись кто-то, чья сказка поможет жить ему... Очень хотелось найти того, кто сможет рассказать ему сказку. Единственную и неповторимую историю, после которой он, Сказочник, перестанет быть Сказочником.
Он садился в кресло и набирал номер наугад. И задавал в трубку один-единственный вопрос: «Вы не хотели бы стать Сказочником?». И каждый раз, получая разной степени удивленности и дальности «посыла» отрицательный ответ, думал, а что бы стал делать, если бы собеседник согласился...
Со временем желание избавиться от «сказочной повинности» стало его навязчивой идеей. Днем он отвечал на звонки, снова и снова слушал рассказы о проблемах, в общем-то, совершенно чужих ему людей, а ночью, лежа в постели, ломал голову над тем, что же ему нужно сделать, чтобы избавиться от неизвестно кем навязанной роли...
Горожане начали узнавать его в лицо. Мобильный телефон — еще и маленький фотоаппарат, так что фото Сказочника разошлось по десяткам тысяч телефонов едва ли не быстрее, чем номер его первой симкарты.
Но подходить к нему народ почему-то опасался. То ли поражала людей сама его способность, то ли побаивались, что рассказанная вживую сказка не даст нужного эффекта... Да и сам Сказочник был рад тому, что ему не приходится видеть своих «подопечных».
И вот однажды на улице к нему подошла девочка.
Девочке было на вид лет десять, и у нее было очень серьезное лицо. И неизбывно-печальные, недетские какие-то, глаза.
Сказочник сидел на одной из скамеек, в изобилии расставленных вдоль набережной.
Наслаждался тишиной, покоем и летним солнышком. До очередного звонка оставалось еще минут пять или семь. Он успел полюбить это время передышки и научился использовать его по полной программе, чтобы расслабиться перед очередным разговором.
— Вы Сказочник, правда? — спросила девочка. И, наклонив голову, критически оглядела его с ног до головы. Оглядела так пристально, что он даже смутился немного. И машинально начал поправлять прическу. Потом опомнился, тряхнул головой и тоже оглядел девочку.
— Нет, — хмыкнул он, — я просто тут отдыхаю.
В разговор вступать не хотелось. Совсем. Хотелось провести оставшиеся до следующего звонка минуты с максимальной пользой. Расслабиться, успокоиться. Девочка начала его раздражать уже одним своим присутствием.
— А вот и врете! Я видела, как какой-то дядя вам телефон принес, а потом быстренько испарился! Скажете — нет?
И улыбнулась. Лукаво так. По-доброму. Как улыбаются только влюбленные и дети. Первые потому, что их, в силу влюбленного состояния, вдруг начал радовать окружающий мир, а вторые — потому что мир еще не успел их серьезно огорчить. В силу малости возраста.
Вот только глаза на улыбающемся лице по-прежнему оставались серьезными.
— Ну хорошо. Ты меня поймала. Я — Сказочник! — сказал он.
Отдохнуть не удастся, это понятно. Что же ей все-таки от него нужно?
— Хорошо, — удовлетворенно кивнула девочка. И присела рядом.
— Ничего хорошего, — протянул он, — поверь мне на слово. Абсолютно ничего.
Сказочник откинулся на спинку скамейки, вытянул вверх руки и потянулся.
Как же он от всего этого устал... Как же хочется нормальной среднестатистической жизни, банального семейного счастья. Созрел-таки. С удовольствием поменял бы свою «сказочную» профессию на простые радости семейной жизни...
И главное, чтобы никогда никому ничего не нужно было рассказывать...
Интересно, сколько он так протянет? Ведь не может же не сказаться на психике эта его вынужденная роль «всеобщей жилетки». .. Два варианта: либо желтый дом в скором времени, либо, что вероятнее, прыжок с крыши вниз. Очень уже хочется...
— Расскажи мне что-нибудь, Сказочник, — подала голос девочка. — Пожалуйста!
Все время, пока он размышлял о своей не сложившейся судьбе, девочка сидела на скамейке в двух шагах от него и сосредоточенно разглядывала ее край с вырезанной ножиком фразой: «Здесь был Вася». Слово «здесь» начиналось почему-то с буквы «с». Сказочник нашел это забавным, а в иной ситуации и сам бы с удовольствием посвятил некоторое время исследованию скамейки, которая несла на себе множество следов ножа и других режущих предметов. Не отличались надписи ни особой грамотностью, ни разнообразием. А вот имена попадались очень даже экзотические... Интересно, а как ее зовут?