— Разувайся, — шепнула я Димке.
— Я тебе тапочки дам, — с готовностью подхватила Марфа. — Или лучше носки? Носочки хорошие, чистая шерсть, сама вязала, в три нитки! Как тебя зовут, деточка?
— Дима, — ответил после паузы, решив «деточку» все-таки простить.
Снял куртку и шапку, разулся, натянул носки. Пока хозяйка за ними бегала, чуть-чуть отвел тюль и подглядел в щель, а затем конспиративно отвернулся в сторону. Мне, если честно, тоже хотелось. Интересно. Ведь коттедж стандартной планировки, точно такой же, как у нас, но глядя изнутри, никогда не скажешь.
Марфа широким жестом откинула занавеску, и мы прошли в горницу... светлицу... что-то в этом роде, не называть же такую комнату попросту гостиной. Пестрые дорожки и вывязанные кругляши на полу, вышивки по стенам, сундуки, крытые кружевными покрывалами, кровать с высокой периной и горой подушек, иконы в углу, самовар, скатерть-самобранка, расписные чашки, горки ватрушек и пряников на блюдах. Хозяйка с ее платком и румянцем прекрасно вписывалась в интерьер.
— Аллушка, Димушка, садитесь! Самовар вот-вот закипит... Тут сахар, тут мед, варенье вишневое, абрикосовое. Есть еще малина с красной смородиной, я вам принесу, подождите...
— Спасибо, — я попыталась ее остановить, но женщина все-таки метнулась в смежную комнату, взмахнув очередным пологом. Мы с Димкой переглянулись. Он тоже пока не знал, что об этом думать.
Хозяйка вернулась, выложила в вазочку новое варенье и принялась разливать чай. Я придвинула к ней чашку и с места ринулась в нужный разговор:
— Марфа, ваш муж работает здесь?..
Уточнить, где именно, показалось странно неуместным. Никак не в стиль.
—Да, там, в шарашке, — беззаботно откликнулась она. Махнула рукой в сторону окна с милыми деревенскими занавесочками. — Программист он у меня.
Я кивнула, как будто и ожидала услышать что-то подобное. А разве нет?
— И дети ваши тоже тут?
— Деток Бог не дал, — виновато улыбнулась Марфа. Я смутилась, и она спешно добавила: — Но вообще в поселке ребятишек много, и такого возраста, как ваш, парочка есть. Будет, с кем играть, не волнуйтесь.
— Мам, а почему они не гуляют? — шепотом спросил Димка. Действительно, почему?
Марфа услышала:
— Так ведь в школе, наверное.
Хорошо, что здесь есть школа... Отпила чаю и поперхнулась, поймав себя на ложном, неправильном течении мыслей: будто я на все уже согласилась, прикидываю бонусы и удобства... Не расслабляться! Я должна узнать как можно больше о жизни этой Марфы и ее мужа тут, при шарашке. Как давно они здесь? Покидали ли хоть раз ее территорию? Что вообще им дозволено, а что запрещено? Сколько зарабатывает ее муж, и на что они тратят деньги? Как обставляли и обживали свой коттедж? Из чего она варит варенье?..
Я прикидывала перечень вопросов, разглядывая печку с изразцами. Дыма над коттеджем не было — видимо, электрическая, стилизация. А выглядит, будто настоящая... как и все остальное.
Димка уничтожал ватрушки с пряниками и поминутно тянулся за добавкой; разумеется, дома же совсем не поел. Словоохотливая Марфа подливала чаю и щедро удовлетворяла мое любопытство. Складно и логично, без малейшего прокола.
Они уже скоро пятый год как здесь живут и очень довольны. Оно ведь совсем не то, что в городе. Там она, Марфа, жуть как скучала, среди асфальта, лифтов и заносчивых городских соседок; да и муж, даром что специальность хорошая, современная, все время работу менял, нигде удержаться не мог, уже и пить начал, и ругаться, мол все из-за нее, жены, дуры деревенской. Если б еще детишки, оно бы, наверное, легче стало... да что говорить. Вовремя она подвернулась, эта шарашка. Спокойно тут, привольно. И муж подобрел да поздоровел, и хозяйство наладилось, а чего б ему не наладиться, если денежки водятся, заказать в местном магазине что хочешь можно, хоть хрусталь богемский, но в основном она утварь из родительского дома привезла. Выпустили, конечно, а с чего бы не выпускать-то? Муж — тот вроде бы не выезжал, точно, а зачем ему? А вы, Аллушка, абрикосового вареньица еще не пробовали... Абрикосы здешние, тут знаете сад какой!..
— Очень хотелось бы познакомиться с вашим мужем. Он скоро вернется?
Марфа безмятежно махнула рукой:
— А кто его знает. У них рабочий день... как это... не-нор-минированный.