– Ну что, тетушка? – спросила Юни. – Я обещала заехать за тобой, вот и заехала!
– Езжайте себе дальше, – сказала старушка. – Праздник – это для молодых, кому я там нужна. Да и работа не ждет. – Она взяла из горшка еще одно пасмо грубой пряжи.
– Праздник ведь, тетушка. Негоже сегодня работать.
– Когда хочу, тогда и работаю. Нынче День труда, вот я и тружусь. Вы, молодежь, любите побездельничать, ну и ступайте себе. Ты сама говорила, что веселиться я не умею – так оно и есть.
– Вот и поучись!
– Чего зря старые кости трясти. Ты ведь тоже уйдешь часа в три, я тебя знаю. Кому надо смотреть на пьяных мужиков, обнаглевших рабов да темных лесных жителей. Сначала обнимаются, потом блюют, потом в драку полезут. Далеко ли до беды, три года назад там человек утонул. Забредут спьяну в воду и тонут, а то и друг дружку топят.
– Я там был три года назад, – сказал кто-то, – никто не тонул.
– Это было семь лет назад, – шепотом пояснила одна из женщин, – или восемь, или девять. Она заговаривается уже и твердит каждый раз, что три.
– А я говорю, утонул человек! С тех пор я там не бываю и теперь не поеду. Спасибо за хлопоты.
– Ты уверена, тетушка?
– Сказала ведь уже, – проворчала та, продолжая работать.
Юни вздохнула, возница тронул.
– Ну что ж, я пыталась. – Юни опять перелезла к Прин. – Все слышали. Не хочет ехать, не надо.
– Расскажешь всё, как вернешься! – прокричала старушка вслед.
– Да, тетушка! До свидания! Я пыталась, но ее нипочем не уговоришь.
Прин, начиная верить, что высшие силы не следят за ней неотступно, позволила себе улыбнуться.
– Она мне на самом деле не тетка, а двоюродная сестра. В девушках она, не поверишь, плясала на празднике до рассвета, но это было давно. Надеюсь, что сама я не стану к старости такой нелюдимкой, но ведь это в роду… хотя она мне не родная сестра.
Побуду немного там и вернусь на северную дорогу, решила Прин. Задержусь на пару дней в Колхари и пойду дальше на север… или на неделю задержусь, на пару недель, на несколько месяцев. Ей не хотелось возвращаться домой. Главное, отсюда уйти, а там видно будет.
Над зарослями ежевики виднелись крыши других домов.
– Там красильщики живут, – поведала Юни. – Я там работала одно лето, а потом на пивоварню ушла. Работа там тяжелее, но платят больше. Зато Наллет, хозяин, куда строже Роркара – он помоложе, вот и показывает, что никому спуску не даст. Его работники тоже будут на празднике. Нет, не приглянулось мне там, на пивоварне куда как лучше. – Она подставила подол своего синего платья под солнечный луч. – Но ткани красивые делают, правда?
Прин кивнула.
Деревья то смыкались, то расступались опять. Солнце окончательно разогнало облака. Впереди показалась другая телега – там тоже пели.
На каменистом поле стояли длинные постройки. У одной сгрудились сохи – и ручные, и потяжелее, на которых без вола или коня не вспашешь.
– А вот тут ковали оружие, – сообщила Юни. – Мечи, доспехи, всё, что для войны требуется. На всю округу славилась оружейня – давно, когда тетя маленькая была.
– Теперь тут землю пашут? – спросила Прин.
– Нет, – засмеялась Юни. – Делают каменные молоты и сохи для пахарей.
Еще немного, и впереди раскинулось море.
Крепкий русоголовый парень сказал Прин, что это место зовется Неверионой. В лесу и на островах есть развалины, древние камни. На вопрос Прин, был ли тут раньше город, он ответил: нет, какой там город, деревня разве, но праздники всегда здесь устраивают. Прин с трудом понимала его варварский выговор. Он работал в красильне и в доказательство показывал руки: посмотри, мол, если не веришь. Да, праздники тут устраивали и при родителях его, и при дедах.
Может, бухта посвящена какому-то богу?
Нет.
Или дракону, хранителю руин, живущему среди звезд?
Нет, ни о чем таком он не слышал.
После разговора с ним Прин держалась в сторонке. Сидела на траве за кромкой песка, смотрела на бухту и на холмы за ней. Никто к ней не подходил, оно и понятно: кроме пивоваров здесь собралось столько народу, что хватило бы на небольшой городок.
Она сидела одна, повторяя это в уме.
После краткого пребывания в Енохе она поняла, что местные жители чужаков не очень-то привечают. В Элламоне тоже время от времени бывали чужие, и с некоторыми Прин заводила дружбу – но нельзя посвятить подругу недельной давности в приязни, неприязни, беспокойства, подозрения и связи, знакомые тебе всю твою жизнь.