– Да, Сэнди, мой эрдельтерьер, сам не свой с тех пор, как вошел в дом. Он неоднократно ощетинивался и рычал без всякой видимой причины. Хотя он всегда был самым дружелюбным и игривым домашним животным, теперь он крадется по дому, как какое-нибудь злобное существо из джунглей, или прячется по углам, избегая любого человеческого общения и едва пробуя пищу и воду. Сегодня утром он цапнул меня за руку, когда я попыталась погладить его по голове, чего он никогда раньше не делал. Слуги тоже видели, слышали и чувствовали то, что повлияло на меня, но, будучи спиритуалистами, они скорее гордятся этим, чем боятся. Муж и жена, они работали на моего дядю последние десять лет: мужчина был садовником, шофером и дворецким, женщина – поваром и экономкой.
– И ваш кузен, Эрнест Хегель. Он тоже остановился у вас в настоящее время?
– Нет. Кузен Эрнест отплыл в Германию в прошлую субботу. Он американский представитель берлинского производителя красок и химикатов, и за ним послал его концерн.
– Значит, он гражданин Германии?
– Его отец был немцем, но он родился в Америке, следовательно, он американский гражданин. Его мать, как и мой отец и дядя Гордон, была американкой голландского происхождения. Часть своего образования он получил в Гейдельберге, и он прошел аспирантуру по химии и бактериологии в Вене. Когда началась война, его симпатия к земле предков была тем, что настроило моего дядю против него.
– И, следовательно, сделал вас предпочтительным наследником?
– Я думаю, что это как-то связано с этим, хотя я так же категорически не соглашалась с дядей Гордоном в его любимом хобби, спиритизме, как и Эрнест в вопросах наших международных отношений.
– Происходят ли какие-либо проявления, о которых вы говорите, в дневное время?
– Ничего, кроме странного поведения моей собаки.
– Хм. Вы изложили очень интересный случай, мисс Ван Лоан. Я, например, буду очень рад исследовать явления, которые вас беспокоят.
– И я тоже буду рад пойти, если вы не будете против, – сказал я.
Молодая леди казалась довольной.
– Я надеюсь, что вы оба мне поможете – и очень скоро, – искренне сказала она.
Доктор повернулся ко мне.
– Как насчет того, чтобы пойти сегодня вечером? – спросил он.
– Мне это вполне подходит.
– Хорошо. Мы легко сможем выехать через час. Вы можете ожидать нас с наступлением сумерек, мисс Лоан.
– Ты знаешь адрес?
– Я несколько раз навещал вашего дядю, и он также был моим гостем здесь.
– Чтобы я была уверенной. Я слышала, как дядя Гордон говорил о вас. Прощайте, до сумерек – и большое вам спасибо.
Наша поездка в тот вечер в красно-золотом свете угасающего дня была приятной и без происшествий. После знойного дня в городе было приятно прокатиться по прохладным, затененным деревьями пригородам северного побережья. Доктор Дорп, как обычно, когда шел по следу новой тайны, был в наилучшем расположении духа – смеялся и весело болтал.
Мы прибыли в Хайленд-парк уже в сумерках и вскоре свернули на узкую подъездную дорожку, которая огибала густо поросшее лесом поместье. Сначала не было видно ни одного дома, но вскоре, когда мы пробирались через самую темную и мрачную рощу, которую мы когда-либо встречали, она неожиданно появился в поле зрения – старинная кирпичная усадьба голландского колониального типа с уныло поникшими фронтонами и дымовыми трубами, увенчанными двойной черепицей, которая выделялась на фоне серого неба, похожее на безголовые торсы с поднятыми к небу руками.
Когда мы подъехали к входу, шум мотора автомобиля доктора прекратился, и сразу за деревьями послышался бьющийся, пульсирующий рокот, которого мы раньше не слышали, возвещая о близости озера Мичиган.
Едва мы ступили на крыльцо, как дверь бесшумно отворилась, и седовласый мужчина в белой куртке с горящими серыми глазами, которые смотрели из глубоких впадин на бледном, морщинистом и мертвенно-бледном лице, посторонился, держась за щеколду, чтобы мы могли войти. Настолько отвратительным на вид было это, похожее на смерть, существо, что у меня возникло чувство отвращения даже при мысли о том, чтобы позволить ему взять мою шляпу в свои костлявые, похожие на клешни руки.
Избавив нас от шляп, он провел нас в просторную гостиную, со вкусом обставленную, где нас приветствовала наша очаровательная хозяйка. Затем он молча удалился, закрыв за собой дверь.
Хотя она сохраняла храбрый, спокойный вид, я заметил, что рука мисс Ван Лоан дрожала, когда я взял ее в свою. Доктор, должно быть, тоже заметил это, потому что он быстро поднес свои длинные тонкие пальцы к ее пульсу.