Щелкнув каблуками морских сапог, Рейнхардт пожал всем руки – изящную сильную ладонь дамы, ледяную костлявую лапку Фордингера и сухую ладошку Висманна.
Фордингер носил усы и походил на седого врача на пенсии, Висманн был худ, в круглых проволочных очках и с удвоенным количеством зубов. Чем-то он напоминал крокодила в облике человека.
– Каюты для наших гостей уже готовы?
– Увы, трудно это назвать каютами, – заметил Рейнхардт, – но я уже распорядился освободить два отсека, как было приказано.
– Вы меня не узнаете, герр обер-лейтенант? – спросила его рослая светловолосая бестия.
Рейнхардт растерялся. Мозг его работал на максимальных оборотах, подобно артиллерийскому вычислителю, но среди всех эпизодов, приключений и даже пьяных инцидентов не фигурировали воспоминания о почти двухметровой блондинке, с сиськами как два бакена и голосом, похожим на рев пикирующего «штукаса». Точно нет.
– Прошу прощения… но…
– Мадам Левенганг – дива Берлинской оперы, – строго проговорил Риттер. – «Садитесь, Рейнхардт! Неудовлетворительно!» – Ее исполнение Вагнера восхитило самого фюрера!
– Простите, но в последнее время я не бываю в опере.
– Может, хотите помыться? – предложил капитан «Оксфольта».
– Спасибо, но мы должны как можно скорее уходить. Когда наступит рассвет…
– Герр обер-лейтенант, вы находитесь под защитой наших зенитных батарей и мы стоим вдали от морских путей. Здесь кораблю ничто не угрожает.
– Вы же не боитесь, лейтенант? – Ева взглянула на Рейнхардта голубыми глазами, похожими на замороженные в льдинках сапфиры.
– Боюсь, мадам. За команду и корабль. Связанные швартовами, мы беззащитны и не можем маневрировать. Нужно как можно скорее завершить погрузку. К тому же состояние моря может ухудшиться…
– О, тут у них столько пушек… Можете ни о чем не беспокоиться. Наверняка ничего не случится.
– Это вас троих мы забираем к себе на борт?
– Господин Рейнхардт, ваш капитан ничего еще вам не говорил? – удивился Фордингер. – Не только нас. Еще груз и наших людей. Надеюсь, поместимся.
Проследив за жестом его руки, Рейнхардт остолбенел при виде четверых мускулистых мужчин в черных как сажа мундирах и полевых фуражках, которые в ряд подпирали стену, напоминая ожившие плакаты «Фольксштурма». Гранитные подбородки, взгляд узких как щелки голубых глаз из-под черных козырьков, волосы цвета льна. Все были в галифе, портупеях и начищенных до блеска офицерских сапогах, но опознать их род войск он не мог. Похоже, у них не было даже положенных по уставу нашивок на рукавах.
Возможно, подумал он, это необязательно армия. Всевозможных организаций и служб было множество, и все они носили те или иные мундиры, причем все более опереточные.
Оба представленных ему мужчин были как бы в штатском, но одевались одинаково. Оба носили на галстуках круглые застежки со свастикой и странные значки в петлицах – что-то вроде черной, направленной острием вверх стрелки, с белой каймой на красном фоне. Черт знает что это могло значить.
– Поме́ститесь. В тех двух отсеках обычно пребывает до двадцати человек, но удобств там нет. Особенно для вас, мадам, не будет соответствующих условий.
– Всё ради победы, герр обер-лейтенант. Это стоит любых жертв.
Рейнхардт решил немного расслабиться, отведя себе час на дегустацию пива, коньяка, жареного гуся с красной капустой, рулета и печеночных клецек. Там, внизу, все равно пока хватало работы.
«Попробуйте колбасу, герр обер-лейтенант. Настоящий немецкий вурст! В Германии вы теперь ничего такого не съедите, у меня кок из Богемии, из Кашперских гор!»
«За победу!»
«Хватит этого кривлянья», – подумал какое-то время спустя Рейнхардт, решив ускользнуть отсюда и вернуться на подлодку. Одновременно шла погрузка провианта и боеприпасов, в срочном порядке ремонтировались самые серьезные повреждения, двадцать человек из носового отсека поспешно паковали вещмешки – суматоха еще та.
Где-то на полпути к выходу его поймал слегка пьяный Висманн и с ходу начал хватать за пуговицу. Рейнхардт терпеть не мог подобных типов с липкими ручонками. Его так и подмывало врезать прямо в эту крокодилью челюсть.
– Вы выполнили приказ?
– То есть?
– Среди команды не может быть расово нечистых элементов. До третьего поколения… Только чистая кровь. Это очень важно.
На фоне всеобщего шума его было плохо слышно.
– Я сократил команду, в соответствии с приказом, – уклончиво ответил Рейнхардт.