– Счастливчики, – пробормотал второй помощник.
– Как посмотреть… Холод, паршивая жратва, налеты. Сам уже не знаю, где хуже. Видели, как нас снабдили? Свежие сыры, фрукты, колбаса, консервы…
– Я видел даже русскую икру, паштет и лосось в банках. Где они это откопали?
– Это скорее для пассажиров. Вряд ли стоит рассчитывать, что мы увидим нечто подобное на столе в кают-компании.
Наверху рубки послышались шаги и женский смех.
– Какой он маленький! Совсем крошечный!
– Это она про корабль? – спросил кто-то в унтер-офицерской кают-компании, кажется, Фангхорст.
– Нет, про твой хрен!
– Да заткнись ты, старый боров, ни с кем тут толком не поговорить!
Вздохнув, Рейнхардт глотнул сока.
На мостике снова раздалось пискливое хихиканье, потом возглас: «Нарекаю тебя! Нарекаю тебя… именем Нибелунг!» А потом звон бьющегося о борт стекла. Второй помощник невольно поморщился:
– Что это было?!
– Вероятно, бутылка из-под шампанского. Надо полагать, ужин уже закончился.
Очередной раздавшийся наверху звук в первый момент вызвал ассоциацию с тревожной сиреной. Безучастно сидевший на своем посту акустик внезапно сорвал с головы наушники и вскочил:
– А это еще что?!
– Ария. Похоже, «Кольцо нибелунга» Вагнера.
Второй помощник бросил пилотку на стол и помассировал лицо.
– Что тут вообще происходит? Во что мы ввязались?
Ведущий на центральный пост люк открылся, после чего появилась стройная нога в дамской туфле, затянутая в шелковый чулок со швом, и пола шубы. А потом раздался смешок.
– Как тут тесно! Осторожно, а то я каблук сломаю! Ой! Тут все железное!
Пока мадам Левенганг карабкалась по трапу, все присутствующие на центральном посту как один молча уставились наверх. Даже акустик повернулся на своем сиденье. Одетая в длинную шубу певичка, уже стоя на палубе, морщила нос, будто разозленный пекинес.
– Фу! Нужно тут проветрить! Кошмар! Мой саквояж не поместится! Нужно забрать мой саквояж!
Действительно – не только ее саквояж, обитый кожей и стянутый кожаными ремнями, но и четыре солидных сундука, похожих на ящики для боеприпасов, не имели никаких шансов поместиться в люке.
Поднявшись наверх, Рейнхардт оценил груду багажа.
– Тащите все это в загрузочный люк торпедного отсека! И поживее!
– Осторожно!
– Уж я за вас возьмусь, мальчики! – доносилось снизу. – Будете теперь обедать с цветами на столе!
На мостике и центральном посту снова стало тесно, хаос достиг апогея. Пассажиры протискивались через переборки на нос, Ева потеряла равновесие и, пискнув, уселась на койку в кубрике мотористов, приземлившись какому-то матросу на колени. Четверо одетых в черное арийцев молча проталкивались вперед, волоча за собой вещмешки. Кто-то споткнулся о штормовой порожек в унтер-офицерской кают-компании, опрокинув бутылку с соком в чью-то постель. На центральный пост протиснулся Риттер и встал посередине, величественно опираясь об ограждение поста радиопеленгаторов и мешая каждому пытавшемуся куда-либо пройти. Первый рулевой пробрался на свое место.
– Приготовиться отдать швартовы! Убрать кнехты! – кричал на мостике Рейнхардт. Небо на горизонте уже розовело, брезжил рассвет. Борт стоящего рядом корабля превратился в смолисто-черную массу.
А потом мир в одну секунду перевернулся вверх ногами.
Сперва раздался рев сирены на рубке, почти прямо в ухо, затем крик Риттера: «Тревога! Воздух!» Рейнхардт от неожиданности даже присел. Рявкнув: «Отдать швартовы!» – он беспомощно окинул взглядом небо, но увидел лишь черную массу неподвижного «Оксфольта», нависавшую над ним как горный склон. Матрос на нижней палубе сбросил швартов с последнего кнехта и побежал к погрузочному люку. Рейнхардт еще раз бросил взгляд на нос и корму, убеждаясь, что все люки закрыты, и съехал в глубь рубки, захлопнув люк и повернув рукоятку замка в тот самый момент, когда лодка уже ушла под воду.
– Все на нос! Экстренное погружение!
Где-то впереди раздался возглас Евы: «Ай! Вы мне на ногу наступили!» – и нервный топот. Рейнхардт схватился за ограждение планшетного стола. По палубе с грохотом покатилась какая-то бутылка.
– Радиопеленгатор, пеленг?
– Ничего не было, – ответил оператор. – Вообще ничего. Либо «Оксфольт» его заслонил, либо ложная тревога.
В это мгновение океан содрогнулся от мощного взрыва. Короткий зубодробительный удар, а затем ряд прошедших через киль лодки вибраций. Замигал свет.
– Их что, потопили?! Одной бомбой? – ошеломленно спросил кто-то.
Все посмотрели на акустика, который устремил отсутствующий взгляд куда-то в пространство, прижимая к голове наушники. Рейнхардт хотел ответить, но в том уже не было необходимости. Все было прекрасно слышно, в том числе и без наушников. Этот звук старший помощник слышал уже неоднократно – протяжный китовый вой гибнущего корабля. Он знал, что источником звука является воздух, вытесняемый водой из полостей корпуса, но его всегда пробирала дрожь.