– А почему на нас не действует?
– После почти шести лет войны? Мне кажется, я повидал куда больше идиотизма. Я выгорел. Ничто меня больше не удивляет. Мне даже не хочется удивляться. Только и всего.
– Во всяком случае, в этой Вальхалле нам, похоже, искать нечего.
– Вас это удивляет? Не успели мы появиться, как устроили на дереве виселицу, после чего организовали гитлеровскую мини-сходку. Такова наша визитная карточка. Вы бы стали с такими разговаривать?
– Что значит – акустик слышит зов о помощи? – терпеливо спросил Рейнхардт маата с центрального поста. – Под водой?
– Я лишь повторяю его доклад, господин обер-лейтенант.
Рейнхардт выбрался из койки и направился наверх, надевая на ходу рубашку.
– Кто-то зовет по-немецки, господин командир! Кричит, что ужасно страдает.
– Покажи! – Он надел наушники и недоверчиво покачал головой. – Пеленг?
– Азимут двадцать пять.
– Курс двадцать пять! Посмотрим, в чем дело. Рулевой, идти в соответствии с указаниями акустика. Я пошел наверх. Если что изменится – докладывайте.
Подлодка покачивалась на невысоких волнах, было пасмурно и холодно.
Берег показался через полчаса, прямо перед носом. Темно-коричневая полоска на горизонте, потом все более отчетливые зубцы скал, белые как сахар ледники и снежные сугробы. Рейнхардт взял микрофон.
– Земля по курсу! Эти… голоса все еще слышны?
– Все отчетливее, герр обер-лейтенант.
Они встали в дрейф метрах в двухстах от скалистого берега. Крик уже четко слышался без помощи аппаратуры – хриплый, протяжный, полный страданий, но мощный.
На мостик вышел второй помощник, неся кофе и жуя хлеб с колбасой.
– Вам это не кажется странным? Зов о помощи по-немецки? Здесь?
– Не могу оценить, господин Вихтельман. А летающая голая баба вам не кажется странной? Что тут вообще считать странным?
– Входим в залив?
– Да. Прикажите артиллеристам занять места у пушек.
Узкая, окруженная скалами бухта была достаточно глубока, чтобы туда могла войти подлодка, но они шли как можно осторожнее. Обе башенки поворачивались от борта к борту. На боевом мостике обер-маат Литцманн вставил в пулеметы барабаны с патронами, лязгнул затвором и взялся за обшитые кожей рукоятки. Было тихо. Крик прекратился. Офицеры застыли с биноклями у глаз, просматривая каждый сантиметр скалистого берега. Закричала чайка. Кусок ледника с треском оторвался и съехал в воду.
– Что это за звук?
– Трескающийся лед, господин обер-лейтенант. Лед так скрипит. Он тает и сейчас снова где-нибудь оторвется.
– Но где?
Скрип и треск усиливались, пока они не увидели где. Кусок ледника покрылся трещинами, но вместо того, чтобы отвалиться, поднялся, открыв стекловидное, серебристо-белое лицо величиной с фасад небольшой ратуши – неприятное, дикое, с вытаращенными глазами, пылавшими холодным ацетиленовым огнем, и с полной двухметровых клыков оскаленной пастью. На палубе наступила гробовая тишина. Чудовище, сидевшее до этого на корточках на берегу, начало вставать и выпрямляться, с треском и скрежетом сбрасывая пласты льда. В нем было метров восемь роста.
– Ледяной великан, – прошептал Френссен.
– Двигатели – полный назад, орудиям приготовиться открыть огонь, – спокойно сказал Рейнхардт.
Чудовище разинуло карикатурную, наполовину человеческую пасть и издало рев – оглушительный, но низкий, будто трескался материковый лед Арктики. Не то треск, не то протяжный грохот рассек воду залива снежным языком и дунул им в лица жгучим морозом.
Стон матросов потонул в этом реве. Часть упала на колени, затыкая уши, но в то же мгновение на них обрушился сухой рокот «эрликонов». Берег внезапно порос огненными кустами взрывов зенитных снарядов, засыпав залив обломками. Чудовище двигалось подобно молнии, каким-то чудом оставшись невредимым.
– Промах! – крикнул Рейнхардт. – Со ста пятидесяти метров, позор! Исправить!
Великан присел и удивительно быстро помчался среди скал. Вокруг него взрывались зенитные снаряды. Лед и камень взлетали в воздух под его ногами и сразу же за сгорбленной спиной, но невозможно было понять, повредило ли ему хоть что-нибудь. Литцманн еще немного погонял его потоками пуль из своих грохочущих пулеметов, но без особого результата. Канониры как безумные крутили ручки, поворачивая «эрликон». В воду сыпались раскаленные гильзы.
Гигант появился снова, подняв над головой кусок льда величиной с трактор, и замахнулся.
– Внимание! – заорал Рейнхардт. – Руль влево! Полный назад!
– Совсем как Полифем, – усмехнулся второй помощник.