Ледяная глыба с шумом пронеслась над палубой и рухнула в десяти метрах от борта, подняв столб воды и разбитого льда. Субмарина покачнулась, большой кусок льда разбился о рубку, сбив с ног артиллеристов. Наводчик втянул голову в плечи и, покрутив рукоятки, нажал на спуск. Носовое орудие выплюнуло огненную струю, цель потонула в дыму, фонтанах осколков и распыленного снега. На залив и корабль посыпался град обломков. Когда все успокоилось, Рейнхардт выглянул из-за волнореза. Всё вокруг – берег и скалы – было забрызгано окрашенным в красный цвет снегом и грудами напоминавших малиновый сорбет кристалликов, которые только теперь начали таять и течь, будто кровь.
Над заливом разнесся победоносный вопль.
– Ладно. Артиллеристам оставаться на своих постах. Понтон и двух человек для высадки, – крикнул Рейнхардт. – Боцман, выдать три автомата. Господин Вихтельман, будьте готовы в любой момент принять нас на борт. И пусть кто-нибудь разбудит доктора.
– Матрос ранен! – послышался крик со стороны носовой башенки.
– Что случилось?
– Это Френссен, герр обер-лейтенант. Его швырнуло на люк хранилища боеприпасов. Он без сознания, но, похоже, жив. У него разбита голова.
– Отправьте вниз, пусть доктор его перевяжет.
– Вам не стоит туда идти, – сказал Вихтельман. – Вряд ли разумно командиру отправляться на разведку. Пойду я с боцманом и…
– Нет, господин второй помощник. Может, это и нелегко объяснить, но мне хочется хотя бы раз поступить по-людски. Понимаете? Не расстрелять оказавшегося за бортом, не сжечь беззащитный катер, не повесить пленников, но повести себя по-человечески. Например, ответить на призыв о помощи и кого-то спасти. Не для того, чтобы тут же его ограбить, забить или отправить в лагерь и сделать из него мыло. Я хочу хоть раз в жизни поступить как человек, понимаете? Меня преследует мысль, будто меня заставили участвовать в некоей бесчестной игре.
Рейнхардт застегнул пояс с капитанским пистолетом, повесил на плечо автомат и взял еще подсумок с пятью магазинами.
Над скалами вдруг снова разнесся отчаянный стон и возглас: «Люди, помогите! Спасите!»
Земля слегка задрожала, по заливу пробежали волны.
– Идем. Боцман, возьмите еще веревку и гранаты. Кто идет с нами?
– Фангхорст, господин первый помощник.
Они осторожно карабкались среди скал, увязая в снегу, ссутулившись и спотыкаясь, будто отвыкшие от твердой почвы под ногами. Тяжело дыша, Рейнхардт добрался до вершины утеса и снял со спины автомат.
– Откуда доносится этот крик?
– Вон оттуда. Из-под той скальной стены, видите?
Перед ними возвышалась мрачная стена с неглубокой пещерой. Именно из нее доносился крик.
Рейнхардт передернул затвор и повесил автомат на грудь.
– Там что-то движется. Мы с боцманом идем с флангов, вы, Фангхорст, замыкающим. Без приказа не стрелять.
– Что-то оттуда течет, видите? Из-под того навеса. От него идет пар, и земля выглядит будто выжженная.
Они подошли к пещере с обеих сторон, вдоль стены. Рейнхардт присел и осторожно заглянул под навес, в тот самый момент, когда оттуда раздался оглушительный крик. Поморщившись, обер-лейтенант тут же отшатнулся, потом заглянул еще раз. Из пещеры вытекла струйка едко пахнущей дымящейся жидкости. Казалось, будто соприкасаясь с ней, камни кипят, исходя паром.
Под скальным навесом лежал голый мужчина, распятый на скалах. Руки его были скованы кандалами, а сверху, откуда-то с потолка пещеры, сочилась вонючая дымящаяся жидкость, прямо на покрытое красными ожогами лицо. У его головы стояла на коленях полуобнаженная девушка со спутанными волосами, всю одежду которой составляла какая-то невероятно грязная и драная тряпка. В руке она держала чашу, пытаясь поймать струйки жидкости и защитить голову мужчины. На предплечьях у нее были такие же гноящиеся шрамы, как и на лице и груди мужчины. Чаша дрожала в руках. Волосы падали на измазанное грязью лицо, и Рейнхардт видел только глаза. Большие и испуганные.
– Помогите, прошу вас… Это мой муж, яд сейчас перельется через край, мне нужно опорожнить чашу… Умоляю… Помогите нам…
Чаша действительно уже почти заполнилась. Наклонившись, девушка выплеснула вонючую жидкость из пещеры, но несколько капель тут же упали на лицо мужчины, образуя дымящиеся язвы. Тот конвульсивно выгнулся и пронзительно закричал. С потолка посыпался песок, земля задрожала.
– Боцман, возьмите у нее чашу, – сказал Рейнхардт. – Спокойно, мы вам поможем. Сядьте. Что это? Что за жидкость?
– Это яд… Там змея… Ее яд стекает на лицо моего мужа, день за днем, год за годом. Я собираю яд в чашу, когда она наполняется, выливаю… Год за годом…