Они прошли через дверь слева от себя и оказались в комнате, похожей на ту, что была позади них.
— Кажется, что все комнаты соединены, — прокомментировал Эрнест, отметив еще одну дверь, которая вела в другие помещения.
— Да, — смежные комнаты, но без ванны, так сказать, если только они не купались в своей питьевой воде, — усмехнулся профессор. — Ну, что вы скажете о возвращении в самолет? Кажется, что комнат здесь предостаточно, и наше тепло и свет могут сделать их довольно комфортными. И вентиляция не будет такой уж проблемой, поскольку каждая комната выходит в другую. В конце концов, лунные люди были не так уж глупы.
— Подожди минутку, — сказала Милдред, когда они уже собирались уходить. — Там, в углу, есть одна из тех странных кроватей, и я думаю, что на ней есть бриллианты. Я видел, как что-то вспыхнуло, когда я направил туда свой фонарь минуту назад.
— Милдред, это было смертное ложе какой-то бедной лунной женщины, которая, должно быть, умерла в последние дни, когда живые не могли похоронить мертвых, — прошептал профессор, когда они склонились над пыльной плитой кровати. — Смотрите, вот два браслета на запястьях и два ножных браслета, украшенные драгоценными камнями, лежащие в прахе, который они когда-то украшали. Не хотите ли осмотреть их?
— Я бы ни за что на свете не прикоснулась к ним, — содрогнулась девушка. — Пойдемте.
— Эрнест, давай заглянем в пещеру Он-Она, прежде чем мы уйдем, — взмолился профессор, когда они снова оказались на солнце. — Это займет всего минуту или две, и я уверен, что мы сможем вернуться вовремя.
Эрнест хотел возразить, но уступил умоляющему тону своего спутника.
— Это займет всего минуту или две, — повторил Берк, когда они готовились войти в пещеру. — Ты боишься, Милдред?
— Нет, профессор, мне почти так же, как и вам, не терпится увидеть, как выглядит эта штука.
Они вошли внутрь и оказались лицом к каменной стене всего в нескольких футах от входа. В его центре зияла квадратная дверь.
— Мы доведем это до конца, — ответил Эрнест на вопросительный взгляд профессора.
Они почувствовали зуд нового приключения, когда их следующий шаг провел их через отверстие, и они посветили фонарями во внутреннюю тьму.
— Вот оно! — сказала Милдред. — Я вижу его пылающие глаза! Направьте на них свои фонари!
Он-Она, во всей своей гипнотической отвратительности, ухмылялся со своего трона в более глубоких тенях, когда свет полностью падал на его фантастическое лицо.
И тут позади них раздался оглушительный удар. Свет у входа погас. Дверь — куда она делась?
Они были в ловушке!
ГЛАВА XXV
Он-Она
Пораженные и ошеломленные, плененные лишь через несколько мгновений осознали всю серьезность своего положения.
Голос профессора Берка нарушил торжественную тишину.
— Пойман в ловушку! — он прямо-таки взревел. — В клетке, как крысы! Эрнест, я говорил тебе, что дьявол доберется до меня, но я не думал, что вы с Милдред будете страдать. И это все моя вина… моя вина. Пойманные в ловушку… умирать, как звери! Надежды нет!
— Не говорите так, профессор, — сказал Эрнест с наигранной веселостью. — Все не так плохо, как кажется. Мы выберемся отсюда в порядке, не так ли, Милдред?
Девушка вцепилась в его руку.
— Давайте осмотрим дверь, профессор, может быть, это всего лишь упавший камень, и мы сможем его оттолкнуть.
— Это сделал этот проклятый демон, говорю вам, — прокричал Берк, когда они повернули свои фонарики в сторону входа. — Ну, что вы об этом знаете! Это работа дьяволов!
Это был не камень, который преграждал им выход. То, что они увидели, было тяжелой металлической плитой, прочно втиснутой в проход.
— Смотри, косяки рифленые, — указал Эрнест. — Очевидно, что плита работает как оконная рама, но что заставило ее упасть?
— Только Он-Она может ответить на этот вопрос, — пробормотал профессор. — Что нас сейчас должно волновать, так это то, что позволит ее поднять.
Он ударил в дверь кулаком и с силой пнул ее ногой.
— Она по меньшей мере в фут толщиной и сделана из закаленного золота. Если бы у нас был лом…
— Наши аторезак быстро справились бы с этим, если бы я не был настолько глуп, чтобы оставить его в самолете, — посетовал Эрнест. — Мы никогда не должны были входить в пещеры без него. И я также виноват в том, что не взял с собой карманный радиоприемник. Моя небрежность непростительна, профессор, мне хочется пнуть себя.