— Моя Лунная девочка, — прошептал он.
— Как давно ты любишь меня? — дрожащим голосом спросила девушка.
— С того дня на берегу моря, когда ты стояла на скале и бросала вызов шторму.
— Как давно это было, — пробормотала она и положила голову ему на плечо.
Профессор спал урывками, и однажды его спутники услышали бормотание: "внимающая любовь может услышать шелест крыла".
Роковые часы тянулись незаметно. Эрнест пытался отвлечь Милдред от мыслей об их бедственном положении, рассказывая ей о своей преданности. Время от времени он вставал и подбрасывал в огонь еще угля.
Через несколько часов профессор Берк проснулся в безумном возбуждении и вскочил на ноги с криком
— Послушайте! — продолжил он, прежде чем пара смогла обрести дар речи. — Наши друзья из Тихо отправятся на поиски нас, как только рассветет. Наш самолет, припаркованный там, на открытом месте, виден за много миль, и они наверняка его найдут. Тогда они начнут обыскивать пещеры в поисках нас. Вход в дом Он-Она привлечет их так же, как это произошло с нами. Но как мы должны подать им сигнал? Есть только один способ, и я нашел его. Как только наступит утро, мы возьмем ножку скамейки и начнем непрерывно колотить в дверь, пока они нас не услышат. Их атолучи тогда вытащат нас в два счета.
— Ночь длится около двенадцати часов — половина прошла. Мы можем дождаться их без особых страданий. А теперь вы, дети, идите спать и забудьте о своих проблемах. Ты была права, Милдред — я буду жить, чтобы посмеяться над чудовищем и вернуться на Землю вместе с тобой!
Эрнест чувствовал, что восторгу его друга не хватает искренности, но признал этот план их единственной надеждой и удивился, почему он сам до этого не додумался.
— Милдред сказала вам, что мы найдем способ, профессор, — с энтузиазмом произнес он и повернулся к девушке, чьи глаза сияли радостью. Профессор велит нам спать. Должны ли мы повиноваться?
— Я никогда так не бодрилась, и мне не так хочется пить, — ответила Милдред. — Я хочу оставаться на ногах так долго, как только смогу.
Итак, они втроем снова сели и поговорили о многом, но не о дыме, который медленно, но верно заполнял комнату.
Тянулась долгая ночь. Они разговаривали до тех пор, пока от жажды у них не пересохли языки, а дым не стал почти невыносимым. А потом они сидели, рассеянно уставившись в огонь, с мыслями, которые не осмеливались произнести вслух. …И ужасная ночь продолжалась.
— Мы должны лечь лицом к полу, — выдохнул Эрнест, когда дым начал рассеиваться. — Там нам будет легче дышать.
Затрудненное дыхание профессора вскоре перешло в дремоту, но Эрнесту и Милдред, лежавшим, прижавшись лицами к шершавому полу, сон казался лишь насмешкой. Бледное лицо девушки выражало ее безмолвное страдание.
— Моя храбрая маленькая девочка, — сумел хрипло прошептать Эрнест и привлек ее к себе, пока их губы не встретились в трогательном поцелуе.
Призрачные часы тянулись в темноте, ожидавшей рассвета. Профессор Берк продолжал спать, несмотря на то, что задыхался и кашлял. Дым становился таким плотным, что Эрнест не решался подбросить дров в костер, но когда он ненадолго дал ему погаснуть, вскоре началось оцепенение. Он знал, что страдания Милдред, должно быть, сильнее, чем у него, и хотел закричать от бессилия, поражаясь в то же время невероятной стойкости девушки.
После того, что казалось еще одной вечностью. Профессор Берк проснулся, по-видимому, насторожившись, и прерывистым шепотом снова умолял своих спутников искать передышки во сне, заверяя их, что он не будет спать и будет ухаживать за огнем.
— Я разбужу тебя, когда придут ребята из Тихо, — подбодрил он. — Я предсказываю, что они будут здесь в течение двух часов после восхода солнца.
Наконец Эрнест и Милдред почувствовали, что погружаются в милосердную бесчувственность.
Они были разбужены ужасающим, зловещим лязгом, металлическим скрипом и стуком. Они с трудом сели и протерли глаза. Сознание принесло осознание ужасной правды: профессор пропал, а шум исходил от Него-Она!
И тогда они осознали, что огромный столб света борется с редеющими облаками дыма. Дверь была открыта, и был день!
Бок о бок они все ползли и ползли к отверстию и дальше, на слепящий солнечный свет.
Через несколько незаметных минут они разглядели сверкающий корпус "Пионера", а затем, смутно различимый вдали, ряд движущихся точек.
Это были самолеты из Тихо!
ГЛАВА XXVII
Лунный некрополь
Пещерный город Дорфельс снова был населен. После пяти тысяч безмолвных столетий в его коридорах и покоях снова зазвучала жизнь, хотя звуки были чужеродными для них.