Он резко обернулся и увидел меня. Его рука метнулась вперед и щелкнула выключателем. Свечение в лампочках погасло. Внезапная слабость прошла через меня, мои колени подогнулись, и я рухнул на пол. Теперь все было спокойно. Я снова был самим собой, задаваясь вопросом, что со мной только что происходило.
Постепенно до меня дошло, что игра Гранта, должно быть, имела какое-то отношение к этим бурям эмоций.
Я сел. Сергей сидел в кресле, бледный и сжимал скамейку.
— Этот последний эффект был глупостью с моей стороны, — заговорил Грант. — Ты мог бы избить меня до того, как я понял, что происходит. Я сам виноват.
Я встал, чувствуя себя намного лучше физически. Грант снова стал тем же добродушным, рассеянным ребенком-ученым. Сергей тоже отошел в почтительном молчании. Он совсем не выглядел свирепым, а только скромным и тихим, и очень похожим на джентльмена. Подумать только — концертный музыкант, а теперь на черной работе. А жена и две дочери убиты большевиками!
— У меня был небольшой шанс спастись, — Грант снова рассмеялся, пока я осматривался вокруг, не в силах подобрать слова. — А бедный старина Сергей был на пути к тому, чтобы убрать своих соседей-большевиков!
— Что это было? — наконец спросил я. — Что со мной происходило?
— Вы признаете, что это сильно повлияло на вас? — улыбнулся Грант.
— Я скажу, что так оно и было! Это чуть не свело меня с ума. Что это такое? Как это делается? Говори быстрее, или я тебя еще достану!
— Когда я объясню, — предупредил Грант, — вы будете разочарованы простотой объяснения.
— Я жду, чтобы это сделать.
— Вы хорошо знаете, — начал он, — что эмоции — это чисто физические состояния, вызванные деятельностью протоковых или эндокринных желез. Стимуляция надпочечников вызывает ярость, возбуждение щитовидной железы — страх и беспокойство, возбуждение половых желез — любовь и так далее. Возбудите железу, увеличьте количество ее секреции, и за этим последует эмоция. Путем смешения и сочетания можно создать бесконечную цепь эмоций. Это хорошо известно.
— Старые утверждения! — согласился я.
— Следующий шаг заключается в том, что работа клеток тела — это всего лишь вопрос обмена электрическими зарядами. Секреция, действие нервов, сокращение мышц, все, что вы делаете, это просто движение электронов туда-сюда.
— Пока в этом нет ничего нового или поразительного, — прокомментировал я.
— Остальное уже будет новинкой. Я подумал, что вместо того, чтобы ждать, пока обмен электронами в организме произойдет случайным импульсом и случайными комбинациями перцептивной стимуляции. Я бы сделал их для вас по своему желанию, выстреливая в вас электронами из своих вакуумных трубок. Количество, скорость и количественные показатели выброса отрицательных электронов и различных разновидностей положительных ионов определяют, прогревается ли ваша надпочечниковая область или гипофиз. Твое тело повинуется и ничего не может с собой поделать.
— Это просто, — признал я. — Но это жутко. Я, конечно, испытал настоящие эмоции.
— Это и были настоящие эмоции. И у меня тоже были настоящие эмоции, когда я увидел, что ты идешь — я испугался!
Я сел, чтобы обдумать эту поразительную новость. Он сидел там и играл на клавишах, и заставил меня чувствовать то, что я чувствовал. И поскольку чувства управляют действиями, у этого человека был инструмент, который мог заставить людей делать что угодно. В его руках был весь мир.
— Ты просто пришел вовремя, — говорил он самым будничным тоном. — Мы собирались начать разбирать машину и переносить ее в театр. Я хочу дать публичное представление.
В это время Сергей уже вынимал электронные трубки и упаковывал их в картонные коробки с хлопчатобумажной подкладкой.
— Я бы хотел посмотреть на это, — сказал я нетерпеливо, мой разум был полон интересных ожиданий. — Когда это произойдет?
— Во что бы то ни стало приходите. Это будет для тебя предлогом остаться со мной на несколько дней. Я планирую шоу на следующую пятницу. Сергей может справиться с переездом в одиночку, так что у нас с тобой будет много времени вместе, потому что моя работа на шахте легкая.
Реклама Гранта о его публичном выступлении была очень скромной. Я боялся, что у него не будет большой аудитории. Он объявил в газете и на рекламных щитах, что у него есть научное открытие для воздействия на эмоции по-новому, без использования изображений, музыки, слов или других обычных средств, что это было нечто невиданное. Он сказал мне, что ему не хотелось, чтобы на первое представление собралась большая толпа.