Но зал был битком набит. Жители города, очевидно, знали Гранта и ожидали чего-то стоящего. Гул возбуждения в театре нарастал и затихал ритмичными волнами, пока люди сидели и смотрели на клавиши органа и ассортимент лампочек странной формы. Театр был полон, люди продолжали толпиться внутри, а снаружи было еще больше людей. А Грант все еще не прибыл.
Он опробовал машину днем и с нетерпением ждал вечера. Затем, в 7:30 вечера, его вызвали в электростанцию на шахте, где заклинило предохранительный клапан загруженного котла. Теперь было 8:15, и плотно набитая аудитория нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и время от времени взрывалась аплодисментами, чтобы подбодрить себя. В 8:23 прибыл посыльный от Гранта с запиской. Сергей, который с тревогой следил за аппаратом, взял записку, взглянул на нее и передал мне. Записка была адресована мне.
ПИСЬМО:
"Очень сложная работа здесь, — гласила записка. — Я не знаю, кого еще просить, и поэтому я хотел бы, чтобы вы выступили и объяснили аудитории, какова ситуация. Скажи им, что я вернусь через час. Они могут выйти и вернуться через час, если пожелают. Грант."
Мне всегда было страшно выступать перед аудиторией, даже по такому пустяковому поводу, как этот. Мне потребовалось несколько минут, чтобы собраться с духом, но в конце концов я оказался перед ними.
Люди выглядели странно. Их глаза были большими и сверкающими. Они сидели неподвижно. Все зубы обнажились в уродливом оскале. Здесь были лучшие люди города, деловые и профессиональные мужчины, которых я встречал ранее, хорошо одетые женщины, самое лучшее общество, которое можно увидеть в любом городе. Но теперь они выглядели как какие-то дикие звери.
И вдруг я понял. Оглянувшись назад, я увидел Сергея, сидящего за клавишами, его тело раскачивалось, пальцы были заняты, он снова был музыкантом. Я бросил еще один испуганный взгляд на аудиторию. Руки людей конвульсивно дернулись. Один за другим они яростно вскакивали на ноги и устремлялись вперед. Я испугался за свою собственную безопасность, повернулся и побежал через сцену к задней двери. Я сбежал… то, к чему я не привык. Я пыхтел, и в голове у меня пульсировало. Я побежал к электростанции, где Грант работал над заклинившим предохранительным клапаном. Перегруженный котел был менее опасен, чем эта яростная аудитория. Шум криков и топота позади меня ускорил мое неуклюжее бегство.
Я почувствовал облегчение, когда увидел перед собой котельную. Почему — я не знаю, ибо что мог сделать Грант? Затем котельная повела себя странно. Она выгнулась наружу. Высокая дымовая труба согнулась посередине, как колено, и, казалось, висела так бесконечно долго. Поднялся огромный столб пара и раздался ужасный грохот, который отдавался эхом и ревом в течение нескольких минут. Передо мной было огромное облако пара, из которого высоко во все стороны летели черные предметы. Некоторые из них, казалось, были людьми. Я остановился. Позади меня нарастал шум криков и топота. Я оглянулся и увидел языки пламени, вметающиеся высоко в воздух из здания театра. Толпа разъяренных людей бежала, вырвавшись, и хлынула по улицам, размахивая чем попало. Ужас овладел мной. В какую сторону мне следует бежать?
Однако вскоре я заметил, что они преследовали не меня. Они повернули и понеслись влево от меня, к склону горы. Я некоторое время изумленно смотрел на них. Тем временем из участка на склоне горы, где жили русские шахтеры, доносились выстрелы, крики и отвратительные глухие удары. Тут и там взметнулись языки пламени. Атака пришлась на большевистский квартал, который быстро уничтожался.
На мгновение я застыл на месте. Затем я потащился в гараж, где держал свою машину. Я выбежал из этого места в сумерках, без шляпы, без своего багажа… почти без рассудка.
Теперь суды глупо, бестолково бродят на ощупь, пытаясь найти виновных. У них в тюрьме десятки граждан — совершенно невиновных граждан. Я попытался рассказать им об инструменте Гранта и о Сергее, который был музыкантом и чья жена и дочери были зверски убиты большевиками.
Но мне только сказали, что я не был вызван в качестве свидетеля, и если потребуются мои показания, я буду уведомлен.
Джордж Пол Бауэр
НИЖЕ ИНФРАКРАСНОГО ДИАПАЗОНА