— Не рассыпь деньги, балда, — в веселом возбуждении крикнул Вентворт приятелю.
— Нам не успеть, — отозвался Риччи. — Ни при каких обстоятельствах.
Вентворт только наполовину верил, что полиция будет дежурить на каждом перекрестке, но скоро убедился, что так оно и есть… Количество полицейских, занятых в операции, было беспрецедентным. Зато на других улицах города сейчас нет, должно быть, ни одного патрульного. То-то праздник у преступного мира!
— Нам ни за что не успеть, — твердил свое Риччи.
— А что, если на следующем перекрестке дать резко влево, оторваться от эскорта и тю-тю… Ищи ветра в поле! С миллионом долларов, а?
Риччи бросил на него быстрый взгляд, в котором мелькнули неуверенность, страх, но вместе с тем — Вентворт успел заметить — алчность.
— Представь, что это наградные, — фантазировал Вентворт. — Тебе причитается пятьсот тысяч. Ты вряд ли способен вообразить, какую прорву спагетти можно купить на эти деньги для всей твоей итальянской оравы.
— Послушай! — взъелся Риччи. — Я умею ценить шутки, но мне не нравится, когда прохаживаются на счет моей семьи.
Вентворт только ухмыльнулся, когда мимо промелькнул очередной перекресток с очередным регулировщиком. Перед ними тянулась вдаль широченная Хьюстон-стрит.
В три часа девять минут из полицейского фургона, в котором находился выкуп, доложили о происшествии в районе Хьюстон-стрит. Улицу переходил неосторожный пешеход, зазевавшийся на блики маячков и оглушенный воем сирен. Чтобы не налететь на него, один из мотоциклистов вынужден был резко свернуть и столкнулся со своим товарищем. Оба вылетели из седел мотоциклов. Они еще кувыркались на мостовой, а Риччи уже докладывал о случившемся по рации. Какие будут инструкции?
Окружной командир быстро отдал приказ оставить двоих людей для оказания помощи пострадавшим, а остальным продолжать движение. Продолжать движение! Потеряно девяносто драгоценных секунд.
До командного поста, где находился окружной командир, донесся рев толпы. Там, примерно в квартале от автостоянки, что-то происходило. Каски полицейских замелькали вдруг чаще, и, привстав на цыпочки, окружной увидел, как они вытянулись в линию, образуя проход в толпе. Появился мэр. Он шел с непокрытой головой, но был завернут в плед. Он улыбался и кивал направо и налево, толпа отвечала ему криками и свистом. Рядом с мэром находился главный полицейский комиссар. Пробираться вперед к командному посту им помогала добрая дюжина полисменов.
Окружной командир взглянул на часы: три часа десять минут. Секундная стрелка продолжала резвый' бег. "Им не успеть", — пробормотал он, всматриваясь в дальний конец улицы.
Кто-то похлопал его по плечу. Это был Мюррей Лассаль. Тут же стоял и мэр, продолжая улыбаться. Однако он был заметно бледен, глаза его слезились. Он устало облокотился о плечо полицейского комиссара.
— Сейчас мэр спустится в туннель, — сказал Лассаль, — и через мегафон лично обратится к бандитам.
Окружной командир покачал головой:
— Совершенно исключено.
— Я не спрашиваю у вас разрешения, сказал Лассаль. — Немедленно примите меры, чтобы его превосходительство мог выполнить свой долг.
Окружной командир бросил взгляд на комиссара, который стоял с совершенно непроницаемым лицом. И окружной счел себя в праве истолковать это выражение как разрешение действовать на свой страх и риск.
— Сэр, — обратился он к мэру, — я весьма ценю то участие, которое вы пожелали принять в этом деле, — он сделал паузу, видимо, сам пораженный своим красноречием, — однако это совершенно исключено. Я прошу вас не делать этого не только ради вашей собственной безопасности, но во имя спасения жизней заложников.
Он увидел, как комиссар чуть заметно кивнул. Кивнул и мэр, но трудно было сказать, означало ли это согласие.
Лассаль смерил окружного командира высокомерным взглядом и обратился к комиссару:
— Прикажите своему подчиненному выполнить мои распоряжения.
— Не надо, — вмешался мэр. — Офицер совершенно прав. Я могу только все испортить, не говоря о том, что меня, чего доброго, пристрелят.
Лассаль с угрозой в голосе сказал:
— Я хочу предупредить тебя, Сэм…
— Оставь меня, Мюррей, я еду домой, — мэр вытащил из кармана вязаную спортивную шапочку и натянул ее глубоко на уши.
— Ты что, рехнулся, Сэм! — воскликнул Лассаль. — С каких это пор мэр покрывает голову на глазах стотысячной толпы народа?!