Комиссар сказал окружному командиру:
— Держись, Чарли. Я провожу их и тут же вернусь. Продолжай руководить спектаклем.
Внезапно раздался звук сирены. Все вскинули головы, но звук сразу пропал. "Противоугонная сигнализация в одной из машин на стоянке", — разочарованно прокомментировал кто-то.
Командир посмотрел на часы: три двенадцать.
— В конце концов, этот лейтенант из транспортной полиции неплохо придумал. Свяжитесь с ними и скажите, чтобы передали похитителям: деньги прибыли.
Райдер включил свет в кабине и посмотрел на часы. Три двенадцать. Через шестьдесят секунд он убьет заложника.
Том Берри почувствовал, как где-то в глубине его существа вскипел гнев. Причина была понятна: желание чем-то ответить на унижение и доказать, что ты — мужчина. На мгновение он напрягся, как перед прыжком, а из груди уже рвался дикий вопль… Однако ничего не случилось. Еще более сильный импульс — желание жить — погасил злость. Дрожащими пальцами он принялся расчесывать свои длинные космы. Инстинкт самосохранения победил. Он не может ничего предпринять один.
Но почему, собственно, он должен что-то делать один? Есть другие пассажиры, а в единстве, как известно, сила. Он моментально выработал план действий и путем телепатии передал его своим товарищам по несчастью. Ждите моего сигнала. Один за другим они тайными знаками подтверждали, что приняли его послание. Готовы?
Резко выпрямившись. Том Берри подает условленный сигнал. Первой включается в действие группа отвлечения внимания. Алкоголичка неуклюже сползает с сиденья и растягивается в проходе, старик симулирует сердечный приступ, мамаша вместе с мальчишками приходит на помощь пьянице и, пока они хлопочут вокруг, та успевает извлечь из складок одежды финку и незаметно передает ее мамаше. Хорошенькая брюнетка начинает сеанс стриптиза. Толстая негритянка встает, чтобы пощупать пульс у старика, и своим массивным телом полностью блокирует зону между бандитом в начале вагона и другим, который находится в центре. Игриво покачивая бедрами, брюнетка направляется к пылкому итальянцу. И в тот самый момент, когда он пытается обнять ее за талию, она неожиданным приемом дзюдо обезоруживает его.
В действие вступают основные силы, ведомые воинственным негром. Группа из трех человек нападает на гангстера в передней части вагона, сбивает его с ног и дает театральному критику закончить дело, устроив бандиту хорошую взбучку. Вторая группа бросается на здоровяка, охраняющего заднюю дверь. Палец того тянется к спусковому крючку автомата, но прежде чем он успевает выстрелить, мамаша резким движением из-за головы швыряет финку через весь вагон с поразительной меткостью. Нож впивается в руку бандита, а мгновение спустя он уже скрывается под грудой навалившихся на него тел.
Теперь приходит черед самого Берри. Он займется главарем. Когда он стремительно выскочит из кабины машиниста, Тому останется только вытянуть ногу, и главарь, споткнувшись о нее, с грохотом рухнет на пол и выронит от неожиданности пистолет. Он, конечно же, потянется за ним, но старик окажется проворнее и успеет завладеть оружием первым. И вот пистолет уже нацелен в грудь главаря.
— Не стреляйте, — просит Том Берри. — Оставьте его мне.
Главарь медленно поднимается на ноги. Он в ярости. Угрожающе он приближается к Тому. Смерив его спокойным взглядом, в котором сквозит презрение, Том посылает бандита в нокаут коротким и резким ударом правой. Гангстер снова с грохотом падает на пол, конвульсивно вздрагивает и замирает навсегда. А восторженные пассажиры подхватывают Тома Берри на руки и начинают триумфальное шествие по вагону…
…Обессиленный этими воображаемыми подвигами, Берри глубоко вздохнул и подумал: "Как приятно помечтать! Что ж, мужчина остается мужчиной всегда, и нет нужды подставлять лоб под пули, чтобы кому-то доказать это".
"Пелхэм, 123", ответьте мне. Вызываю "Пелхэм, 123", — голос Прескотта дрожал от волнения.
Главарь, как и прежде, говорил абсолютно спокойно.
"Слушаю тебя, лейтенант".
"Деньги прибыли, — сказал Прескотт. — Повторяю: деньги прибыли".
"Очень хорошо, — и после паузы: — Как раз вовремя".
Это тоже было простой констатацией факта. Ни малейшего волнения. Прескотт со злостью вспомнил, как взволнован был инспектор Даниэлс, передавая ему сообщение о прибытии выкупа, и как буквально задрожал от волнения он сам, получив это известие. А главарь оставался совершенно невозмутим. У него, должно быть, в жилах вместо крови холодная вода. Или он псих. Точно, он наверняка псих…