— Мы делаем здесь все, что угодно, — объяснил Бриджес, — мы можем проводить здесь практически любые биохимические эксперименты, от бесконечно малых до тех, которые требуют центнера или более материалов. В том углу есть бактериальный инкубатор, а в этом холодильник — копии тех, что в зверинце.
— Электрически управляемый, — дополнил Доктор, — большая часть нашего отопления и всего нашего освещения поступает от этих проводов, натянутых на столбы, которые вы проезжали по дороге сюда. Город за пределами снабжает нас током и держит счетчик на своем конце нашей частной линии, так что общее потребление тока регистрируется там, независимо от того, какие новые устройства мы подключаем здесь. Это не позволяет инспекторам приходить сюда постоянно и, между прочим, лишает их возможности заглядывать в дела, которые их не касаются. Естественно, я хорошо плачу за конфиденциальность.
Он подошел к рабочему столу, на котором покоился самый громоздкий микроскоп, который Мейсон когда-либо видел. Он стоял под стеклянным колпаком на резиновой подушке.
— Как далеко ты продвинулся, Бриджес? — спросил его шеф.
Бриджес махнул рукой на ряд закупоренных пробирок с различными цветными жидкостями.
— Решения все еще находятся в процессе решения, доктор. Вот почему я хотел, чтобы вы избегали всего ненужного, раздражающего. Качественный анализ завершен, количественный будет готов к вечеру. Когда Стивенс сегодня вечером зайдет ко мне, я сделаю для тебя лейкоцит!
Мейсон громко ахнул, и доктор Сантурн повернулся к нему с самодовольной улыбкой.
— Вы поражены? Уверяю вас, мы не пытаемся подшутить над вами. Перефразируя старого Шекспира, на Плато есть больше вещей, Гэри, чем ты когда-либо мечтал в своей философии.
— Я не верю тому, что я слышал! — решительно заявил Мейсон, — как я могу поверить в такие нелепые вещи! Неужели ты хочешь мне сказать, что…?
— Ничего! — сказал доктор Сантурн, — сегодня вечером ты все увидишь. В настоящее время я хочу, чтобы вы еще немного отдохнули. Давайте сходим к Джонсену.
Что деревня говорит обо всем этом
Крайне сбитый с толку, немного не желая расставаться с очарованием биохимической лаборатории, Мейсон последовал за Доктором и вместе с ним пошел по тропинке к последнему из трех отдельных зданий, которые находились в задней части резиденции.
— Вот мы и пришли! — сказал Доктор, проходя с Мейсоном через дверь, — в этом месте находится наш зверинец и аквариум.
— Значит, это правда! — воскликнул Мейсон, вспомнив историю трактирщика.
— В чем дело? — спросил Доктор.
— Один из слухов, которые деревня распространяет о тебе.
— Разве это преступление — владеть частной коллекцией? — иронично спросил Доктор.
— Нееет.
— Это Джонссен, — прервал Доктор.
К ним подошел огромный человек — мужчина лет пятидесяти, но его пышная шевелюра пепельных волос, румяное лицо без морщин и проницательные глаза цвета морской волны создавали впечатление замечательной сохранности.
— Что у тебя нового? — спросил Доктор.
— Нам нужен новый термостат для клетки примата, — сказал Джонссен, слова медленно и глубоко рокотали в его горле, — наш мальчик кашлянул один или два раза прошлым вечером. Было холодно, если вы помните, и я боюсь, что он простудился. Старый термостат заедает, где-то в районе семидесяти, и я бы хотел поднять температуру примерно до девяноста пяти в экстренных случаях.
— Вы имеете в виду того орангутанга? — спросил Мейсон.
— Да, — сказал Джонсен, — дьявол! Для двухлетнего экземпляра, родившегося и выросшего в неволе, можно было бы подумать, что он способен на обычные обезьяньи трюки. Но нет! Он сидит там тихо и наблюдает, наблюдает…
— Родился и вырос здесь? — спросил Мейсон Доктора.
— Да. Он всегда был сиротой.
— Загадочно, как и большинство вещей, которые я слышу, — немного нетерпеливо возразил Мейсон, — у меня уже не хватает терпения. Что все это значит?
Он перегнулся через ограждение, построенное вокруг огромного резервуара, установленного в полу и разделенного на множество небольших секций, в каждой из которых была рыба или небольшая амфибия. Он махнул рукой на клетки, установленные вдоль стен, орангутанг был самым крупным из различных обитателей.
— Где львы и тигры? Те, которых, как утверждают жители деревни, они слышали? — спросил Мейсон.
— До тех пор, пока они не заявили, что действительно видели их, — сказал Доктор, — моя вера в деревенщину непоколебима. Они просто слышат звуки определенных местных насекомых и птиц, усиленные и посылаемые через трубу в башне, чтобы проверить привлекательность звуков для похожих видов. Мы иногда используем радио-приманку, так сказать, для тестирования нашего передатчика. Кроме того, мы преобразуем различные формы лучистой энергии в радио-эквиваленты и пробуем их тоже, и получается много шума. На самом деле мы передали эквивалент гамма-лучей радия, различных волн, обнаруживаемых в полярном сиянии и в рентгеновских лучах, а также обычных радиоволн на другом конце шкалы, которые достигают частоты тысяч метров.
— Однако вернемся к этой коллекции, — продолжил он. — Я честно говорю вам, что каждый из образцов, которые вы здесь видите, родился в этом помещении!
— И этот питон?
— Почти три года назад, и он такой же большой, как обычный сорока- или пятидесятилетний экземпляр, — заверил его Доктор.
— Барсук, лемур и коричневая жаба? — настаивал Мейсон.
— Каждый из них!
— Я сдаюсь! — признался Мейсон.
— Тебе лучше подождать до окончания обеда, Гэри, — посоветовал Доктор, — Пойдем, Джонссен! Пришло время поесть.
Трое мужчин покинули миниатюрный зоопарк и аквариум и вместе направились обратно к дому, где вскоре к ним присоединились Стивенс и Бриджес.
Синтетические змеи
Сьюки обслуживала их ловко и молча, пока они беседовали на темы, близкие их сердцам. Разговор был самым удивительным для Мейсона, который не хотел показаться легковерным.
— Мейсон, это мой старый приятель по колледжу, — объяснил Доктор, — После увлечения наукой он начал с теологии, а затем, легкими шагами, перешел к археологии, чтобы обосновать для себя некоторые из убеждений, которые он усвоил. Что касается меня, вы видите, как я сошел с пути «добра». Вам не нужно стесняться говорить откровенно перед нашим другом. Он поймет общий смысл ваших замечаний. Он в курсе событий в научном мире — известном научном мире. — поправил он.
Стивенс начал.
— Вы когда-нибудь слышали о радиоволнах длиной в один метр?
— Конечно! — приветливо сказал Мейсон.
— Один миллиметр? — настаивал Стивенс.
— Не в работе с радио, хотя, вероятно, некоторые из излучений радия короче этого.
— Вы когда-нибудь слышали о квадриллиметре или пентиллиметре?
— Да ладно вам! — сказал Мейсон с некоторой резкостью, — Нет таких слов или измерений. Вы издеваетесь надо мной!
Доктор Сантурн улыбнулся, смуглый, изможденный Бриджес усмехнулся, а Джонсен весело зарычал.
Бриджес бросился на поддержку:
— Вызнаете, что «D.T.s» будет производить синтетический джин? — лукаво спросил он.
— Очень вероятно, — отрезал Мейсон, насторожившись.
— Тогда человек, который принимал достаточное количество синтетического алкоголя в течение достаточно длительного периода времени, должен видеть синтетических змей и животных, не так ли?
— Умно! — съязвил Мейсон, — Синтетические змеи! Представьте себе их!
— Нет. Не воображайте их. Они существуют. Вы сами видели такую.
— Что! Это слишком сложно для меня! — воскликнул Мейсон, но они не дали ему пощады.
— Твоя очередь, Джонсен, — сказал Шеф.
— Вы помните древний миф о Минерве, полностью выросшей из головы Юпитера?
— Да… ну?
— Конечно, это миф, — признал Джонсен, — но это не так далеко от того, что может быть вполне возможным.