Шеф устало опустился на ближайший стул.
— Ты должен извинить меня, друг, — прорычал он в мою сторону, — в последнее время мне немного не хватает манер, и все это действует мне на нервы. Джо, — повернулся он к Феннеру, — я хочу, чтобы ты помог нам снова.
Я был в недоумении. Начальник полиции обращается к моему приятелю Джо. Просить его помочь им, причем снова. О боги! Неужели мой, казалось бы, заурядным приятель, детектив?
Шеф продолжил говорить:
— Час назад в Этвуд-билдинг был убит человек. Я только что оттуда.
На моем лице, должно быть, отразились различные эмоции, которые вызвало во мне это заявление, но выражение лица Джо оставалось безучастным.
— Убит, — тихо спросил он. — Как?
— Удар ножом в спину. — Шеф сказал это так же обыденно, словно произнес: «Пожалуйста, передайте картошку».
Джо пожал плечами.
— Тогда я не думаю, что буду полезен тебе, — сказал он. — Это не по моей части.
— Да, можно так и подумать, — согласился шеф полиции, — если бы не особые обстоятельства, связанные с преступлением.
— Особые обстоятельства? И что в них особенного? Шеф? — спросил Джо.
— Ну, во-первых, мы не можем найти нож, или что бы это ни было, которым его пырнули.
— Убийца забрал его с собой, — предположил Феннер.
Лицо Шефа приняло страдальческое выражение.
— Может быть, так оно и было, — устало сказал он, — только… во-первых, он никак не мог проникнуть в помещение, чтобы нанести удар мужчине, и, во-вторых, он никак не мог выйти после того, как нанес ему удар ножом. И в-третьих, преступление просто не могло быть совершено вообще, но оно было совершено. Вот почему ты здесь.
— Шеф, вы говорите через свою шляпу (безосновательно утверждаете), — упрекнул удивительный Феннер с поразительным пренебрежением к почтению, подобающему человеку в положении Шефа. — Должен быть совершенно простой способ, которым кто-то проник в это место и снова исчез.
Шеф встал.
— Моя машина снаружи, — сказал он. — Пойдем вниз и посмотрим.
Поскольку Феннер колебался, я понял намек:
— Я проеду до своего дома, если вы не возражаете, — сказал я,
— Ты поедешь со мной и все увидим вместе, — тепло сказал Феннер. — Я знаю, что тебе так же, как и мне, любопытно взглянуть на место этого замечательного преступления.
Шеф был настроен почти дружелюбно.
— Да, — пригласил он, — пойдем. Вполне возможно, что посторонний может увидеть что-то, что мы все пропустили, это будет невредно.
Не сопротивляясь, я принял приглашение и поехал в Этвуд-билдинг на пару с Феннером. Шеф был занят, ведя машину, и мне удалось шепнуть Феннеру:
— Когда ты успел так прижиться в полиции?
Он весело рассмеялся.
— О, я иногда помогаю им по некоторым техническим вопросам. Моим главным преимуществом является тот факт, что мало кто знает, что я вообще проявляю какой-либо интерес к этим делам. Я знаю, ты будешь молчалив как моллюск.
Как раз в этот момент машина остановилась перед Этвудом, и у меня не было возможности расспросить его больше.
«Этвуд» был одним из наших офисных зданий-небоскребов. Шеф вошел в коридор, провел нас в лифт, и мы поднялись наверх. «Шестнадцатый этаж», — буркнул Шеф оператору, и мы вышли в коридор на нужном этаже.
Следуя за шефом Дэвидсоном, мы подошли к анфиладе кабинетов, на матовом стекле двери красовалась надпись: «Кори и Ко., Главные офисы».
— Фу! — выдохнул Феннер. — Это случилось с ним? Нет?
Дэвидсон замер, положив руку на дверную ручку.
— Да, именно с ним. Старина Джон Кори, и вы можете догадаться, какой переполох это вызовет.
Он распахнул дверь, и мы вошли. Полицейский на посту коснулся фуражки в знак приветствия своему начальнику. Мы были в приемной. По всей комнате было расставлено несколько столов, и за одним из них испуганной кучкой сгрудились три девушки. Одна из них тихо всхлипывала. Я заметил мужчину, стоявшего к нам спиной и, по-видимому, смотревшего в темноту окна.
Не обращая внимания на обитателей этой комнаты, Дэвидсон направился к двери с табличкой «Джон Кори». Открыв ее, он остановился на пороге. Мы с Феннером столпились у него за спиной. Через его плечо я мог заглянуть во внутрь кабинета. Мужчина, одетый в серый костюм, стоял на полу на четвереньках. Он быстро поднял глаза.
— Заходи, — сказал он Шефу, — ты не сможешь испортить ни одного следа. Здесь нечего портить.
Мы вошли. За столом в центре комнаты сидел мужчина. Его голова покоилась на плоской крышке стола, руки были вытянуты вперед. Дэвидсон кивнул в его сторону.
— Все так, когда его и обнаружили, — просто сказал он. Это был мой первый случай насильственной смерти.
От ужаса или какой-то другой сильной эмоции, заставившей мое сердце учащенно биться, я двинулся вперед вместе с Феннером и посмотрел вниз на труп.
Один взгляд на согнутую спину сказал все. Пальто было пропитано кровью, которая хлынула из зияющей раны под левой лопаткой. Я никогда не скажу, почему я не упала в обморок, но я был близок к этому.
Феннер повернулся к человеку в сером.
— Что ты узнал, Фрэнк? — спросил он.
Фрэнк, который, очевидно, был детективом, мрачно покачал головой.
— Ничего, — ответил он, — кроме того, что ты видишь. Его ударили ножом, это очевидно, и тот, кто это сделал, забрал оружие с собой. Но как он попал сюда и как выбрался, одному Богу известно. Я ползал по этому полу на четвереньках с микроскопом. Там нет ни следа. Ни единого отпечатка пыли от ботинок, кроме тех, что оставил сам Кори. Ничего. Ни отпечатка пальца на стенах, на столе, на теле, на полу, на дверной ручке — ни внутри, ни снаружи — нигде. Это выше моего понимания.
— Не могли ли войти через приемную, а? — глаза Феннера блуждали по комнате. Фрэнк медленно отрицательно покачал головой.
— Три девушки и главный бухгалтер там весь вечер, работают сверхурочно. Я клянусь, что никто из них не был в этой комнате этим вечером, Кори вошел через приемную — единственный способ, которым он мог войти, потому что в этот кабинет есть только один вход — и закрыл дверь. Около половины девятого одна из девушек открыла дверь, чтобы войти. Она увидела, что с Кори что-то случилось, и не переступила порог. У всех у них хватило здравого смысла держаться подальше. Они позвонили нам. Я был первым человеком, вошедшим внутрь.
— Других дверей нет?
— Нет. Вход только один. Через этот кабинет.
Феннер пристально смотрел на стену со стороны улицы.
— Ты открывал это окно? — спросил он.
— Нет, оно было открыто. Но с таким же успехом его можно было бы замуровать и не обращать внимания. Кори, без сомнения, открыл его сам. До улицы целых шестнадцать этажей, и мы можем поспорить, что никто сюда не поднимался. Это пять этажей до крыши. Один шанс из тысячи, что кто-нибудь спустится вниз. Потребовались бы стальные нервы, чтобы переступить через край на
веревке, и если бы у кого-то и хватило наглости, он не смог бы проникнуть в это окно достаточно бесшумно, чтобы не потревожить Кори. И просто предполагая, что он это сделал, он наверняка оставил бы след, делая это, не так ли?
Феннер кивнул.
— Конечно, он бы так и сделал, — согласился он. — А как насчет людей в офисе снаружи? Все ли они вне подозрений?
— Все выше этого, — пожаловался Фрэнк, — и не только это, но и само их количество позволяет им быть вне подозрений. Неразумно предполагать, что три девушки и мужчина, все доверенные сотрудники, вступили бы в сговор с целью убийства своего работодателя без мотива для этого. Один из них может попытаться это сделать, или, может быть, даже двое, но вряд ли все четверо будут иметь что-то против этого человека.
— Вы правы, — признал Феннер. — Я и сам так думаю, но сначала мы должны исключить возможность внутреннего конфликта. Что ж, шеф, я не вижу, чем могу вам помочь в этом вопросе. Это достаточно необычно, чтобы быть интересным, и, если вы не возражаете, я загляну и осмотрюсь тут утром.
— Угощайся, — мрачно сказал Дэвидсон. — Я не верю, что ты можешь разобраться в этом деле. Я просто рискнул. Вдруг ты мог бы это сделать, знаешь ли.
— Я хотел бы, чтобы у меня была возможность сделать это. И я просмотрю все утром на всякий случай. Спокойной ночи, Фрэнк, и удачи. Спокойной ночи, шеф. Пошли, Билл, — и мы ушли.