— Просто невероятно. Если бы все это не было столь омерзительной клеветой, я нашла бы это весьма занятным. — Голос ее, несмотря на приятный тембр, звучал резковато. На щеках продолжали гореть пятна. Она была одержима чувствами, которые вряд ли можно было назвать праведными. — Теперь, когда вы пришли к выводу, будто я задумала всю эту сложную мистификацию, может быть, вы скажете, зачем мне понадобилось убивать своего мужа.
— Я думаю, вы мне скажете. Деньги? Отчасти. Деньги и мужчина, который помог вам осуществить это убийство.
— Так, значит, здесь замешан мужчина. Кто же он, если не секрет?
— Человек, которого вы встретили в баре "Нормандия", — Мартин Фармер.
— Но ведь это просто абсурдно. Вы с ума сошли, не так ли? Я все время считала, что подразумевается, будто в баре я встретилась со своим мужем.
— Вы хотели, чтобы так считал я. Но мужчина, с которым вы там встретились, не был вашим мужем. Это был ваш дальний родственник — "седьмая вода на киселе". Это его выражение, не мое. Ему нужно было лишь соблюдать такую же осторожность, как и вам. Надеть костюм, который, как вы мне сообщили, будет на вашем муже. Держать лицо в тени. Рост, фигура, цвет волос — все у него, как у вашего мужа. Все, кроме имени и жены.
— Но мой муж был убит. Помните? Где в вашей истории найдется местечко для моего мужа?
— Местечко найдется в багажнике. В багажнике серого седана. Он был убит в этом доме около двух часов дня, достаточно поздно для того, чтобы удовлетворить экспертизу, занимавшуюся установлением времени его смерти; ведь абсолютно точно установить время смерти не представляется возможным. Оторвавшись от меня, вы посадили его за руль и оставили там, где его потом нашли.
— Но мне кажется, вы что-то позабыли. — Это снова был Мартин Фармер, и я повернулся к нему. Он нагло смотрел на меня, слегка улыбаясь, но глаза его глядели холодно и настороженно. — Дульчи и я были в загородном клубе. Мы играли в гольф, пили коктейли, поужинали. Нас видели с десяток людей, и они нас запомнили.
Теперь, когда уже почти все было сказано, я внезапно задумался над тем, смогу ли я выйти из этого дома живым.
— Ваше алиби чрезвычайно сомнительно. Чтобы иметь машину наготове, вы до полудня приехали на своем автомобиле в клуб и оставили его на стоянке. Но сами вы там не остались. Я полагаю, за вами следом ехала миссис Кун, она и привезла вас назад сюда, где вам предстояло выполнить некую работу, причем были приняты все меры предосторожности, чтобы вам никто не помешал. Вы понимаете, какую работу я имею в виду. Ваши сумки для гольфа были уложены в седан вместе со сменой одежды. Оставив машину Куна в том месте, где кончалась дорога, нетрудно было переодеться и сложить в сумки для гольфа снятую одежду. Вам потребовалось всего несколько минут, чтобы пересечь пустырь, лежавший между концом дороги и задним участком поля для игры в гольф. Разумеется, это было рискованно, но вы пошли на этот риск, и он оправдался. Потом вы, парочка невинных игроков в гольф, подошли к зданию клуба. У вас были свидетели, готовые подтвердить, что видели вас, и машина, на которой вы отправились домой. Но я не помню, чтобы хоть кто-нибудь утверждал, что видел вас до того, как вы вернулись с поля. То, что вы играли в гольф, просто предполагалось. Брэди Болдуин — опыт-ный полицейский, и он, несомненно, заинтересуется этим обстоятельством.
— Крайне интересная версия, — сказала Дульчи Кун, — и весьма остроумная. Не советую, однако, где-нибудь повторять ее. Я могу обратиться в суд, и вам придется иметь дело с моим юристом.
— Я предвижу, что вам самой придется иметь дело с юристом. Я имею в виду прокурора. Не забывайте, что серый седан еще находится в распоряжении полиции. Как раз сейчас лаборатория обследует багажник, и можно не сомневаться, что они найдут доказательства того, что ваш муж находился в этом багажнике, — нитку, пару волосинок, пятно крови, словом, что-нибудь. Просто удивительно, каких успехов достигла наука в наши дни. Думаю, Брэди скоро будет здесь. Можете в этом не сомневаться. Поэтому, чем скорее вы свяжетесь со своим юристом, тем лучше.
Я стал продвигаться к дверям. Никто меня не останавливал. Я прошмыгнул мимо "седьмой воды на киселе" и был таков.
По крайней мере, думал я, наконец-то мне удалось отработать полученный гонорар.
За ужином нас было трое. Я, Гетти и Брэди Болдуин. Брэди был приглашен потому, что закончил это дело и заслужил ужин, а я захотел проявить широту натуры. Три скрипки и фортепиано создавали соответствующий фон. Все было замечательно и очень мило. После ужина Брэди стала немного беспокоить его язва.