Кастелла чуть не заплакал от ярости и разочарования: значит, напрасно он рисковал жизнью в "Касабланке", надеясь лишить Амур Мирбале ее самого верного и ценного союзника! Теперь ему необходимо было убить их обоих — и в считанные секунды.
Он снова прицелился, но руки у него так сильно дрожали, что карабин пришлось опустить.
Со слезами на глазах, не поднимаясь с колен, Амур Мирбале осторожно перевернула тело матери на спину. Двое макутов из ее охраны почтительно стояли в стороне. Кастелла прицелился в третий раз. Вдруг воображение нарисовало ему жуткую картину: он стреляет, промахивается, и вот уже пули из автомата Бьенэме разрывают его тело… Впрочем, на легкую смерть рассчитывать не приходилось. Он вспомнил, что однажды Бьенэме привязал какого-то коммуниста к заднему бамперу своей машины, проволок его километр, содрав почти всю кожу, а затем облил бензином и поджег…
Грубое лицо начальника полиции было обращено в его сторону. Сделав глубокий вздох, Кастелла прицелился ему в грудь и нажал на спуск. Раздался легкий щелчок, показавшийся доминиканцу раскатом грома. Он забыл снять карабин с предохранителя! Благоприятный момент был упущен: Бьенэме вышел из освещенной зоны. Проклиная себя последними словами, Кастелла отполз назад, вскочил и бросился бежать. Его охватила такая паника, что он не сразу нашел свою машину. Пометавшись в темноте, он наконец наткнулся на нее, дернул дверцу, скользнул за руль и лихорадочно включил зажигание.
Теперь ему оставалось только одно: просить убежища в американском посольстве и ждать там падения дю-вальеристского режима. Но в этот поздний час посольство было уже закрыто — до утра туда не попасть.
Мчась с бешеной скоростью по Петьонвильскому шоссе, он задел какую-то молодую крестьянку, которая с криком описала в воздухе дугу и упала в кювет. Он и не подумал остановиться. В его положении смешно было обращать внимание на такие мелочи.
После некоторого колебания он решил все-таки заехать за Гуапой. Она еще могла ему пригодиться: ни один мужчина не был совершенно равнодушен к ее прелестям.
Гуапа радостно вскрикнула: после семнадцати бесплодных попыток игральный автомат наконец выдал пригоршню полудолларовых монет. Толстый мулат, таскавшийся за ней с момента ее появления в казино, угодливо зааплодировал.
— Браво, мадам!
Она действовала на него как магнит. Иногда, пользуясь толчеей, он прижимался к ней. Прикосновение к ее нежной коже приводило его в такое состояние, что он время от времени забегал в бар, чтобы хоть немного погасить свою страсть ром-пуншем. Гуапа поглядывала на него с ледяным презрением.
Прежде чем она успела выгрести из автомата все монеты, в казино, чуть не сорвав дверь с петель, как пушечное ядро влетел Чезаре Кастелла. Узрев свою супругу, он подскочил к ней и потянул за собой с такой силой, что едва не опрокинул при этом игральный автомат.
— Эй, да ты спятил, — вырвавшись, крикнула она. — Я выигрываю!
Кастелла дал ей оплеуху, способную свалить с ног буйвола. Монеты посыпались на пол.
— Пошли, идиотка!
Он оставался джентльменом до кончиков ногтей даже в самых трудных ситуациях. Заметив, в каком состоянии находится ее муж, Гуапа покорно последовала за ним.
Не желая упускать такой удобный случай, мулат с важным видом преградил Чезаре Кастелла дорогу.
— Месье, вы не имеете права так обращаться с женщиной! Я беру ее под свою защиту…
Почтенный коммерсант так никогда и не узнал, до какой степени он был близок к смерти в эту минуту. После короткого колебания Кастелла решил проигнорировать это вмешательство. У него были дела поважней. С трудом опустившись на корточки, он принялся собирать рассыпавшиеся монеты. Крупье сначала хотел возразить, но, чуть подумав, пришел к выводу, что этот тип все равно скормит свои монеты автомату.