В эту минуту на улице появилась Гуапа. С поразительной ловкостью толстый макут метнул свою дубинку, попав ей в ноги чуть выше колен. Гуапа рухнула на асфальт, и к ней устремился макут с золотыми зубами. Все, что только что произошло с Кастелла, повторилось в более быстром темпе: макуты уже достаточно позабавились и теперь торопились поскорее с этим покончить. В одно мгновение лицо Гуапы превратилось в кусок окровавленного мяса и хрящей. Она все-таки сумела подняться на ноги и бросилась бежать к аркадам. Невольные свидетели этой бойни подались назад. Два макута бросились за Гуапой. Малько не видел удара, который проломил затылок молодой женщины.
Он его услышал.
Ему показалось, что череп раскалывается у него. Это чудовищное, публичное убийство вызвало у него приступ дурноты.
Оба макута вышли из тени аркад, волоча за руки тело Гуапы лицом вниз. За ней тянулся кровавый след. Бросив ее рядом с трупом Чезаре Кастелла, макуты начали о чем-то совещаться. На улице по-прежнему не было никаких признаков жизни. Макуты не торопились и, стоя возле джипа, продолжали свой разговор. Трупы лежали на самом видном месте, как бы специально выставленные для всеобщего обозрения.
Наконец один макут жестом показал полицейскому, что можно снова пустить транспорт. С улицы Дю Ке повернуло такси. Толстый макут в голубом свитере небрежно поднял руку. Таксист затормозил так резко, что на асфальте остались следы покрышек.
Малько снова почувствовал тошноту, когда макуты открыли багажник такси — старой американской машины — и втроем бросили в него труп Чезаре Кастелла, а затем швырнули на заднее сиденье мертвую Гуапу. Толстый макут что-то сказал шоферу, и тот тронулся с места. Все четверо снова стали о чем-то совещаться. Сердце у Малько сжалось. Он не мог оторвать глаз от этих людей, зная, что, если они посмотрят в его сторону — он покойник. Он затаил дыхание, словно это делало его невидимым.
Прошло несколько мучительных, бесконечно длинных секунд.
Тонтон-макуты сели в свой джип. Полицейский, державший Малько на прицеле, опустил автомат и зашагал прочь. Лишь лужи крови на. асфальте напоминали о только что разыгравшейся трагедии. Выйдя из состояния оцепенения, прохожий-гаитянин как крыса побежал вдоль стены дома. Поравняшись с Малько, он опустил глаза.
Чувствуя слабость в коленях, Малько сел в свою машину. Он по-прежнему не мог понять, почему его оставили в живых: ведь Амур Мирбале наверняка считала его ответственным за действия Чезаре Кастелла. Впрочем, каковы бы ни были ее расчеты, ему теперь оставалось только искать убежища в посольстве. После смерти Жюльена Лало и убийства Чезаре Кастелла операция "Вон-Вон" была практически сорвана.
Малько повернул направо, на авеню Мари-Жанн, поминутно ожидая увидеть перед собой заграждение и готовясь, несмотря на отвращение к насилию, дорого продать свою жизнь. Перед зданием представительства ООН, не снижая скорости, он свернул на авеню Гарри Трумэна. Впереди показалось посольство США. Малько затормозил, только въехав на его территорию.
Здесь он был недосягаем для тонтон-макутов.
Шофер реквизированного тонтон-макутами такси что-то объяснял несущим охрану посольства морским пехотинцам. Сквозь заднее стекло его машины виднелись рыжие волосы Гуапы.
Мертвенно-бледный Гилпатрик заставил себя посмотреть Малько в глаза. От волнения он даже не почувствовал, что огонек сигареты обжег ему пальцы.
— Я не в состоянии обеспечить вашу безопасность, — повторил он.
Малько не мог поверить своим ушам.
— Вы хотите сказать, что макуты явятся за мной сюда?
Смущение Гилпатрика сменилось раздражением. Он с силой раздавил сигарету в пепельнице.
— Я хочу сказать, что вам нельзя здесь больше оставаться, — сказал он. — Наш посол обещал гаитянскому министру иностранных дел не укрывать вас. Ясно? Я думаю, вас предупредили, что в случае осложнений мы тут ни при чем? Сегодня утром Амур Мирбале лично потребовала от нас не давать вам убежища. Мне очень жаль…