В Хилари приверженности подобным ценностям не предполагалось. Ничто в полученном им воспитании не должно было явиться фактором в выработке столь индивидуального восприятия природы вещей. Сформировали его обособленность обстоятельства рождения на железнодорожной станции — подобные обстоятельства бывают куда более опасными для душевного равновесия, нежели любые другие.
Очнуться от дум Хилари заставил свет, вспыхнувший в офисе "Сидарекса". Но только он увидел человека в капюшоне, ворвавшегося в поле зрения с абсолютно излишней яростью и сгребшего со стола груду ничего не значивших бумаг, как кто-то коротко и резко пробарабанил по его собственной двери. Хилари недовольно встрепенулся, словно человек, внезапно разбуженный от глубокого сна, и, спотыкаясь в темноте о мебель, направился к двери, чтобы пресечь эту попытку беспокоить его.
— Кто там? — крикнул он гневно.
— Полиция, — последовал ответ.
На Хилари пахнуло ледяным дыханием реального мира.
— Что вам угодно? — спросил он.
— Откройте дверь.
Оглянувшись на окно и отметив, что свет погас снова, он осторожно отворил дверь. Не могли же они выскользнуть из ловушки?
На пороге стояли двое, облаченные в гротескные доспехи современного боя, напоминавшие лунный скафандр. В руках они сжимали автоматы, в их позах читалась заученная способность действовать мгновенно.
— Нам нужно ваше окно. Срочно.
Вот этого Хилари не предвидел. Теперь придется импровизировать, и импровизировать убедительно. Полицейские прошли в комнату. Один из них остановился и спросил подозрительно:
— А что это вы в темноте сидите, а?
— Привычка.
Второй полисмен занял позицию у окна.
— Вот окно, гляди, Джефф.
— Света не зажигать ни в коем разе, — предостерег Джефф Хилари.
— И не собираюсь, — ответил тот. — Я хотел вызвать полицию. Там происходит что-то подозрительное. Какие-то люди в масках.
— Заметили их, значит, да? — спросил Джефф.
— Пока мы поднимались, — добавил второй.
— Заметил. Одного, по меньшей мере.
Наступило молчание.
— Говорите, полицию звать хотели, а нас вроде как впускать не спешили, — сказал Джефф.
— Видите ли, это не моя квартира. Владелец уехал. Любезно предоставил ее мне. Я здесь не хозяин.
— Кто вы такой будете?
Хилари никак не улыбалось попасть от них в зависимость.
— Я — полковник Крисп.
— Прошу, прощения, сэр, — пробормотал Джефф. — Вы прошли б в соседнюю комнату, сэр.
— Мне не привыкать быть под огнем, — хрипло ответил Хилари.
— Оно и видно, сэр. Но вы ж понимаете — тогда лучше лечь на пол.
— Отнюдь. Это смотря какого огня ожидать.
— Они — народ отпетый, — вставил второй полицейский.
— Никак арабы?
— Насколько нам известно, да.
Снова наступило молчание. Полицейские присматривались к цели.
— А кто хозяин?
— Мой друг. Милейший человек — Хилари Глэсп. Вот пожалеет, что пропустил такое. Спец по Ближнему Востоку. Как раз сейчас в Америке лекции по нему читает. Вот юмор-то!
Стены квартиры в доме напротив осветил луч фонаря.
— Слава богу, они еще там, — пробормотал Хилари.
— Почему, сэр? — поинтересовался Джефф.
— Разве неясно? — Хилари даже не потрудился скрыть раздражение. — Выпусти их полиция оттуда — и не избежать уличного боя, при котором могут пострадать невинные. Нельзя их выпускать, это все равно что дать растечься заразе.
— Улица оцеплена.
— Но здесь живут люди. Случись что сейчас — и все полезут к дверям и окнам именно потому, что она оцеплена. Народ же любопытный до чертиков…
Слова Хилари перебил одиночный выстрел.
Напрягшись, Джефф медленно привинтил какую-то чашечку на ствол автомата.