— Почему они это сделали?
— Хороший вопрос. Я сам собирался задать его вам. Этот трюк перед светофором был заранее продуман. Они сделали это, чтобы избавиться от "хвоста", и мне хотелось бы узнать, как они догадались о его существовании? От вас?
— Разумеется, нет.
— Так или иначе, он узнал об этом. Вы уверены, что за вами не было слежки, когда вчера вы шли ко мне в контору?
— Непонятно, почему за мной должны были следить?
— Вы сказали, что подслушали разговор мужа с этой женщиной, сняв трубку внизу. Быть может он догадался, что вы подслушиваете?
— Этого не может быть. Если бы он услышал, как я сняла трубку, он бы прекратил разговор, а повесила я трубку только после того, как это сделал он.
— Тем не менее он знал. Каким-то образом он узнал, что за ним следят.
— Очевидно. Но, быть может, вы просто стараетесь найти оправдание самому себе. Должно быть, вы сами своими неумелыми действиями все испортили и вас засекли. Я полагала, что слежка — это азбука, азы ремесла сыщика. Мне казалось, что любой мало-мальски подготовленный детектив умеет это делать.
— Ну хорошо, я снова начну ходить в детский сад. И не огорчайтесь. Я верну вам ваши деньги.
— В этом нет необходимости. Я предложила вам гонорар без каких бы то ни было условий.
— Это значительная сумма, и получил я ее практически ни за что.
— Я тратила и больше с меньшей пользой. Могу себе позволить. К тому же дело еще, быть может, не закончилось. Если нужно будет сделать еще что-нибудь крайне несложное, я вновь обращусь к вам.
— А я тем временем займусь изучением азов.
Она повесила трубку, я тоже. Я постарался придумать себе какое-нибудь крайне несложное занятие на вечер, но проще, чем пойти домой и лечь спать, ничего придумать не смог. Зато уж это было настолько просто, что даже азов для этого повторять не нужно было. Поэтому я купил бутылку бурбона и завалился с нею в постель. После десяти я заснул и проснулся только в семь утра.
В конторе я пролистал утреннюю газету. Потом ко мне явился клиент — пустяковое дело, но все утро пришлось провести в бегах. Когда в полдень я вернулся к себе, моя маленькая приемная показалась мне еще меньше, ибо ее загромоздила туша лейтенанта Брэди Болдуина, полицейского, у которого жиром заплыла талия, но отнюдь не мозги. Отношения у нас с Брэди были хорошие. В общем-то я ладил со всеми блюстителями порядка в нашем городе. Причиной, как я полагаю, было то, что мы платим приблизительно одинаковый подоходный налог, и повода для классовой вражды у нас нет.
— Привет, Брэди, — произнес я. — Что привело тебя сюда?
— Меня сюда не привело. Меня сюда прислали.
— Вот что значит быть скромным и полезным тружеником. Зарабатываешь себе репутацию. У меня миллион блестящих отзывов.
— Ну этот-то отзыв блестящим не назовешь. У меня был разговор с миссис Бенедикт Кун III.
— Ну знаешь, трудно на всех угодить. Однако ей не следовало напускать на меня полицию. Я же сам предложил возвратить ей гонорар.
— Не знаю я ни о каком гонораре. Лично я получаю жалованье. Когда-нибудь, может быть, получу пенсию. Пригласи-ка меня в кабинет, Перси. У меня есть к тебе пара вопросов.
— Конечно. Заходи.
Мы вошли в кабинет, и Брэди обнажил свой лысый череп, положив фуражку на край моего стола. Из нагрудного кармана своего френча он вытащил сигару, посмотрел на нее и засунул обратно.
— Вчера миссис Кун поручила тебе одну работу.
— Вчера была работа, а поручила она мне ее позавчера.
— Выследить ее мужа с какой-то женщиной в баре "Нормандия" и следовать за ними, куда бы те ни поехали.
— Верно.
— Она сказала, что ты упустил их.
— Я не упускал их. Они… В общем не в этом дело. Результат получился тот же.
— Вот это-то и плохо. Иначе ты мог бы увидеть кое-что занимательное.
— Сомневаюсь. Нельзя же нарушать интим свидания.
— Верно. Рад, что ты это понижаешь, Перси. Однако убийство, как оно ни занимательно, интимным делом не назовешь.
— Убийство? — Сначала я подумал, что замечание Брэди носит чисто абстрактный характер. Но я хорошо его знал; на него это было не похоже. — Ты хочешь сказать, что он убил ее?
— Не он ее. Она его.
— Черт побери, Брэди. Я что-то не понимаю. Ведь это она шантажировала его. Какого же дьявола ей понадобилось уничтожать источник собственного дохода?
— Я сам задавал себе этот вопрос. Если подумать, можно найти несколько вполне приличных ответов. Вот самый, на мой взгляд, естественный: он решил освободиться от этой женщины чего бы это ему ни стоило и с этой целью встретился с ней. Тогда ее мотивы становятся вполне объяснимыми.