— Боже милостивый. Это с какого же возраста тебе хотелось быть как все? — удивилась Айона. — Самое скверное, что только можно придумать. Как говорит моя жена Би, смысл жизни — выделяться из толпы, а не сливаться с нею. — Айона закатала воображаемые рукава и принялась за дело. — Итак, раз ты не готова говорить с учителями… — Она сделала паузу, и Марта отчаянно замотала головой. — Тогда решение проблемы в лоб исключено. Разговоры о снимке лишь привлекут к нему больше внимания и подольют масла в огонь. Поэтому мы выберем косвенный подход. Незаметный. Вроде игры «Тише едешь — дальше будешь».
Марта тупо смотрела на нее, явно не зная, о чем идет речь. Айона вздохнула:
— Это одна из игр, в которую мы играли до появления Всемирной паутины.
— Я все равно ничего не понимаю, — призналась Марта.
— Сейчас объясню. Если хочешь, чтобы твое окружение перестало думать о тебе, как о…
— Голой девчонке, — докончила Марта.
— Вот-вот, — подхватила Айона. — Если хочешь, чтобы они перестали думать о тебе в таком ключе, нужно дать людям другой образ. Эта техника называется отвлечением. Замени один образ другим.
— Я должна сделать что-то еще хуже? — насторожилась Марта.
— Потенциально есть и такая стратегия. Но в данном случае я тебе ее не рекомендую. Нет, тебе нужно сделать что-то гораздо лучше! Ты должна думать как Ким Кардашьян!
Марта недоверчиво смотрела на собеседницу.
— Разве сейчас кто-то называет Кимми «девушкой из домашнего порно»? Естественно, нет! Она дала людям столько тем для разговоров, что они едва помнят ту скандальную видеозапись.
— Какую еще видеозапись? — удивилась Марта.
— О чем я и говорю: ты про нее даже не слышала, — улыбнулась Айона. — Теперь скажи, какая твоя главная фишка?
— Моя фишка? — ошеломленно повторила Марта.
— Да. У каждого должна быть какая-нибудь фишка. Музыка? Искусство? Спорт? — Марта по-прежнему ничего не понимала. Да уж, с девчонкой придется повозиться. — Например, вот у него, — Айона махнула в сторону Пирса, считавшего, что о нем полностью забыли, — это цифры. Хорошо иметь фишку, но только надо, чтобы это действительно было твое.
— А как насчет вас? — осмелилась поинтересоваться Марта.
— Сердце мое, как ты думаешь, почему Санджей посоветовал тебе обратиться ко мне? — Айона выразительно посмотрела на смущенную девочку. — Потому что это и есть моя фишка! — И она улыбнулась улыбкой «таинственной благодетельницы». — Помощь людям. В этом я профессионал.
— Вы психотерапевт? — уточнила Марта. — Что — то в этом роде. Только журнальный.
— Ого. Получается, журналист и психотерапевт в одном флаконе? Круто! — восхищенно произнесла Марта.
Девчонка не без мозгов. Уже легче.
— Вот именно, — подтвердила Айона.
— Я не уверена, что у меня есть фишка, — вздохнула Марта. — Мне нравится играть на сцене. Раньше нравилось. Но я давно бросила.
— Бинго! — воскликнула Айона и хлопнула руками по столу, едва не опрокинув свой джин с тоником. — Я ведь раньше тоже выступала на сцене. И Би. Там-то мы и встретились. Актерское ремесло обладает магией. Ты на время перестаешь быть собой. Ты наряжаешься в одежды других и переносишься в другие миры. Когда реальная жизнь слишком тяжела, сцена — это просто идеальная терапия. Люди перестают думать о тебе как о «голой девчонке». Теперь ты для них «фантастическая актриса Марта». «Марта — украшение сцены», «Марта, заставляющая зрителей аплодировать стоя». Понимаешь? Так, и с чего мы начнем? У вас в школе ставят какую-нибудь пьесу?
— Да. «Ромео и Джульетту». Это входит в обязательную программу по английской литературе. Наверное, скоро начнутся прослушивания, — сказала девочка, и на лице ее ясно отразились страх и волнение. — Но только мама не позволит мне участвовать.
— Это еще почему? — спросила Айона.
— Она говорит, что у меня переломный год. — Марта придала лицу суровое выражение и согнула пальцы, заключив последние два слова в воображаемые кавычки. «А мастерски она изобразила свою мамочку. Прирожденная актриса», — подумала Айона. — В будущем году выпускные экзамены, а у меня полный завал с математикой. Учитель предрекает мне полный финиш. Какие уж тут репетиции! Мама скажет, что они отнимают кучу времени, а мне надо хвосты подтягивать. Обязательно скажет.
— Мм… — промычала Айона, думая о том, каким таинственным образом порою действует Вселенная. — Стало быть, тебе нужен хороший репетитор. Тот, кто будет заниматься с тобой бесплатно. Начинающий учитель, которому требуется педагогическая практика…
Она умолкла, ожидая реакции на свои последние слова. Но слова повисли в воздухе. Ответа не было.
— Это ведь не такая уж жертва, правда? Речь не идет о спасении жизни в буквальном смысле.
По-прежнему молчок.
— Марта, наверное, ты слышала знаменитое буддистское изречение: «Когда готов ученик, приходит учитель»? — осведомилась Айона, сделав особый упор на слове «учитель».
Пирс откашлялся.
— Если хочешь, Марта, я готов помочь, — сказал он. — Поскольку мы часто ездим в одном вагоне, можно потратить это время с пользой. При условии, что тебя больше не вытошнит на меня. Обещаешь?
Et voila![10]
ЭММИ
Эмми казалось, будто она случайно попала на съемки голливудского фильма.
Она сидела в своем любимом итальянском ресторане, освещенном колеблющимися огоньками свечей. В ее тарелке оставалась еще половина порции спагетти вонголе, а перед нею на коленях стоял Тоби, держа открытую коробочку, где лежало кольцо с крупным сверкающим бриллиантом. Она ждала, что в любую минуту режиссер крикнет: «Снято!» — и официанты покинут съемочную площадку, отправившись пить чай из пластиковых кружек и дымить электронными сигаретами.
— А ведь когда наши дети спросят, как ты делал мне предложение, они не поверят, что так было на самом деле. Все слишком уж совершенно, — сказала Эмми. — Я и сама едва верю.
— Послушай, не хочу тебя торопить, но я сейчас прямо как на иголках, и вдобавок левую икру мне сводит судорогой. Считать ли упоминание о наших гипотетических детях твоим «да»? — спросил он.
__ Ну, конечно, мой ответ «да»! Я с радостью стану твоей женой! — воскликнула она.
Тоби улыбнулся и повернулся к притихшим посетителям ресторана, ожидавшим развязки.
— Она сказала «да»! — крикнул Тоби, и весь ресторан взорвался овациями и приветственными криками; возможно, люди радовались тому, что им не пришлось стать свидетелями отказа, который травмировал бы незадачливого жениха и испортил вечер им самим.
Тоби крепко обнял Эмми, словно боясь, как бы она не передумала и не убежала. Официанты достали шампанское, заблаговременно поставленное охлаждаться под стол. Правда, девушка заметила, что бутылка оставалась закупоренной. Так, на всякий случай.
Все это Тоби проделал с тем же изяществом, какое присутствовало в убранстве их дома, продумав каждую мелочь и предусмотрев любую неожиданность. Даже кольцо идеально сидело на ее пальце. Эмми думала об этом, водя большим пальцем по острым граням бриллианта. Привыкнет ли ее рука к тяжести кольца?
— Как ты узнал точный размер? — спросила она.
— А я измерил твой палец, пока ты спала. Непростая задачка, скажу тебе! Очень боялся, что ты проснешься и подумаешь, будто я — фетишист, помешанный на пальцах. Тебе ведь нравится это кольцо? Я проверил законность приобретения бриллианта ювелиром, поскольку знаю твою щепетильность в подобных вопросах. Правда же, оно очень красивое?
— Я просто в восторге! — с чрезмерным энтузиазмом произнесла девушка.
Будь Эмми по-настоящему требовательной (а она такой не была), она бы призналась, что всегда мечтала о кольце с изумрудом. Но откуда Тоби знать такие тонкости? А если бы он спросил, какое именно кольцо она хочет, не получилось бы сюрприза.
Эмми часто слышала фразу: «И тут я понял (а), что это действительно мой человек», однако раньше считала ее лишь расхожим штампом. И вдруг сейчас это выражение обрело точный смысл. Эмми не представляла свою жизнь без Тоби. После знакомства с ним их отношения значили для нее все больше и больше и теперь почти целиком заполняли ее мир. Никто не любил Эмми так сильно, как он, и предложение руки и сердца, сделанное сегодня в ресторане, — лучшее тому доказательство.